– Какая свадьба без невесты, – пошутила я и удостоилась за это тычка от Катьки.
– К своим не надумала зайти? – осторожно спросила она. Я мотнула головой и поджала губы.
– Нет… Не знаю. Андрея если только повидать.
– Да что с ним будет? Лоб вон вырос. Хоть вежливый и на старшего упыря не похож. А мамка твоя умом походу тронулась.
– Кать…
– Чо, «Кать»? – хмыкнула подруга. – Я её, когда увидела, аж рот до сисек отвис. Идет такая, в платочке, улыбается, крестится.
– Кать! – теперь уже рявкнула я. Катька виновато пожала плечами и сразу же обняла меня.
– Прости, родная. Шампунь в голове шумит, вот и несу херню всякую.
– Я так и поняла, – вздохнула я и, отстранившись, выдавила улыбку. – Ладно, пойду уже. Да и ты беги, пока жених не хватился.
– Жених там втихаря надирается, – усмехнулась Катька и снова меня обняла. – Спасибо, что приехала, Настёныш.
– Ага, – кивнула я и, когда на улицу вывалился Лёшка, подтолкнула к нему подругу. – Горько.
– Вот пизда, – рассмеялась Катька, когда муж сгрёб её в охапку и смачно поцеловал. – Тихо ты, дикий. Помаду размажешь!
Я еще долго гуляла по центру, а потом, подустав, села на лавочку в парке. Мимо меня сновали влюбленные парочки, мамочки с детьми и парни, прячущие под полами курток пиво. А я сидела на лавке, слушала «Мельницу» и наслаждалась теплым вечером.
*****
Встав пораньше, я умылась, позавтракала и позвонила Ваньке. Потом оделась, собрала вещи и, спустившись в холл, выписалась. У входа в гостиницу я немного постояла, наслаждаясь теплым солнышком, потом вызвала такси и поехала в Блевотню. Правда таксист отказался ехать дальше и высадил меня на остановке, куда я в детстве приезжала на автобусе. Но я на него не злилась, потому что увидела рядом с остановкой Ваньку на велосипеде.
– Я и забыл, что ты на такси приехать могла, – буркнул он, когда мы, обнявшись, пошли вдоль по улице, огибая лужи с тухлой водой.
– С центра удобнее на такси ехать, – ответила я. Ванька почесал затылок и нахмурился.
– Я думал, ты у мамки живешь.
– Нет. В гостинице остановилась.
– А обратно когда?
– Вечером, – улыбнулась я, когда Ванька вздохнул. – Ты чего?
– Я тебя сто лет не видел, Насть. Вроде приехала, а уже уезжаешь, – поджав губу, ответил он. Я ущипнула его за бок, вызвав неловкую улыбку.
– Работа. Я же к Катьке, ну, подруге своей, на свадьбу приезжала. А теперь обратно. Ты не переживай, еще надоесть успею. И тебе, и Наташке. Ну, рассказывай.
Ванька остался все тем же Ванькой. Такой же долговязый, белобрысый и добродушный. Это всегда удивляло меня, в сравнении с другими обитателями Блевотни. Он отрастил небольшое пузико и бородку, а в остальном остался тем же пацаном, с которым я бегала на речку и рассекала на велосипеде по Блевотне, рискуя поймать колесом шприц или гвоздь.
Мы дошли до его дома, но я, грустно улыбнувшись, посмотрела в другую сторону. На бабушкин дом. Он так и стоял там. Только не такой уж и кукольный, как я помнила раньше. Забор завалился на бок, калитка открыта, а возле неё пакеты с мусором. Ванька, заметив мой взгляд, что-то неразборчиво хмыкнул, а когда я переспросила, неопределенно махнул рукой.
Нас встретила Наташка, причем я присвистнула, увидев, что её живот приятно округлился, а Ванька, подойдя к жене, ласково провел по нему ладонью.
– У Наташи выкидыш был, – тихо сказал Ванька, когда его жена отправилась на улицу за водой для чайника. Они жили в летней кухне, которую папа Ваньки переоборудовал в маленький домик, пригодный для жизни. – Мамка тогда Трофимиху позвала. Ну, с соседней улицы. Та пришла, травами всю хату задымила, а потом и говорит: «Иван. Семя у тебя слабое. Не приживается». И траву какую-то дала. Ох и пёрло меня с неё, Настька. Наташка аж на стену лезла, а потом раз и ребенок в животе-то.
– Круто, – я не стала смеяться над другом. Если ему легче было поверить в сумасшедшую бабку и пакетик трав, то пусть. Каждый выдумывает свой волшебный мир. – Ну а ты-то как?
– Нормально, – улыбнулся Ванька. Когда он улыбался, становилось видно, что двух передних зубов у него нет, но Ваньку это не смущало. – Работаю на заводе. Вот на дом свой копим. Хотели вон домик баб Лены перехватить, а твоя мамка его решила не продавать.
– Оно и видно. Рассыпается весь, – буркнула я, но Ванька мотнул головой.
– Так брат твой там живет. Этот… как его, Наташ?
– Матвей, – ответила та. – Придурок. То бухает, то скачет по улице и орет, как ебанутый.
– Я его пару раз приложил, а ума-то так и не добавилось, – вздохнул Ванька. – А жаль. Мы б дом до такого состояния не довели бы. А ты не знала-чи?
– Не-а. Я с семьей не общаюсь почти, – Ванька, переглянувшись с женой, промолчал.
– К нему этот, ну, младший иногда приезжает. Они поорутся, тот ему еды оставит и уходит, головой качая, – добавил Ванька. Я поджала губы, и он виновато улыбнулся. – Прости, Насть. Думал, ты знала.
– Нормально всё, Вань. Плеснешь еще кипятку? Чай у тебя – это нечто.
– Скажешь тоже, – покраснел он, доливая горячей воды в кружку. – Дядька с Алтая мешок привез. Спишь после него, как младенчик. Сыпануть тебе с собой?
