– Не знаю. Казалось, что для тебя свобода всегда важнее, – ответила я. Катька призадумалась.
– Так никуда она не денется, свобода эта. Ты ж Лёшу видела, ну какой из него ограничитель? – мы синхронно рассмеялись и выпили вина. Катька снова вздохнула, а потом неожиданно серьезно добавила. – А вообще, Лёшка хороший. В школе, конечно, тот еще туебень был, но вырос вроде, одумался. Я тут Таньку встретила…
– Балонову? – удивилась я, припомнив красотку нашего класса, за которой пацаны табуном ходили, роняя слюни и сжимая стояк кулаками.
– Ага. Тоже замуж вышла. Правда за мудилу страшного. Контролирует каждый её шаг, а если что не по его, так по шее. Ну или в глаз. Лёшка на меня руку если и поднимет, так только для того, чтобы по жопе хлопнуть и в кровать затащить. И то краснеет, стесняется. Зато потом, как разойдется, орёт: «У, Сухова! Ща я тебя так и эдак! В раскоряку неделю ходить будешь».
– Катя… – рассмеялась я, на что подруга махнула рукой и усмехнулась.
– Да, ладно. Чо я, врать что ли буду? У него тараканов в башке, как у тебя, не меньше. Ну а ты что? Как работа?
– Работается, – улыбнулась я, делая глоток вина. Вино приятно согревало и убирало из головы плохие мысли. – Руководитель обучалки сейчас. Иногда в командировки отправляют, в другие филиалы. То на курсы какие-нибудь. Некогда скучать.
– Ну, а на личном как? Есть кто? – хитро подмигнув, спросила Катька, а потом рассмеялась, заметив, что я покраснела. – Так и знала. Ну, колись! Скромница, едрить тебя.
– Да, что говорить, – тихо ответила я, отводя взгляд.
– Хороший хоть? – гоготнула Катька.
– Очень, – кивнула я.
– У вас по серьезке все или так?
– Серьезно, Кать.
– Родная. Ты ж моя хорошая, – Катька прослезилась, а потом обняла меня. – Я ж переживаю за тебя, дурная ты башка. Как ни приеду, а ты одна. Дома одна, на работе одна. Хоть бы кота завела себе, думаю.
– Кот у нас тоже есть, – улыбнулась я.
– Без кота и жизнь не та, – согласилась Катька, а потом прижалась к моему плечу. Как когда-то давно, в детстве. – Эх, Настька. Кто б знал, что так все будет, а?
– Без тебя этого не было бы, – тихо ответила я. – Спасибо, Кать.
– Да ладно, – отмахнулась подруга, утерев слезинку. – Ну, глянь. Как с тобой вижусь, так плакать тянет. Чо Лёшка подумает? Скажет, «всё, мать. Баба моя осопливилась, можно из неё веревки вить».
– Ну, конечно, – фыркнула я. Катька рассмеялась в ответ и долила вино в бокалы. – А вообще, странно, Кать.
– Что именно? – уточнила подруга, доставая из холодильника тарелку с нарезкой. – Налетай, родная. А то Лёшкина бабка ночью встанет и все сожрет. Тощая, как глист, а уже батон колбасы спорола, пока я с рестораном решала. Голодающее Поволжье.
– Ну, тебя, – хмыкнула я и пожала плечами. – Странно, как жизнь порой меняется.
– Жизнь меняется, когда пинок под жопу делают, – со знанием дела ответила Катька, суя в рот колбасу. – Или ты сама себе пинок этот делаешь, или другой кто.
– Тоже верно, – кивнула я. – Мне пинки ты отвешивала.
– Плохо что ли вышло? Хорошо, – буркнула Катька. – Ты все выбраться из своего омута не можешь?
– Пытаюсь. Тяжко идет.
– А ты как хотела? Тяжко идет, но идет. Однажды выберешься. Главное, ошибок прошлого не совершай, – ответила она и зевнула. – Так, допивай и погнали спать. Там родственники все кровати позанимали, кроме моей, поэтому будем дрыхнуть рядышком, в позе ложечек. А утром по расписанию: торжественная сдача пизды в эксплуатацию.
– Катя, – улыбнулась я и мы снова рассмеялись. Легко и задорно.
Свадьба получилась на славу. Я стояла в сторонке, не зная гостей, и радовалась за подругу. Катька веселилась, смеялась и подкалывала бледного Лёшку, который ночевал у друзей и, ожидаемо, напился. Хорошо хоть не до скотского состояния и сумел надеть Катьке на палец кольцо. Хотя, если бы он этого не сделал, то Катька разорвала бы его на две части прямо в ЗАГСе.
После церемонии вся ватага гостей, друзей и молодожёнов покатила в ресторан. Я заранее предупредила Катьку, что не буду сидеть до конца и после вручения подарка, уеду. Подруга знала, что я не люблю шумные сборища, поэтому чуть поворчала, но в итоге согласилась. Когда тамада назвал мою фамилию, я вышла вперед взяла микрофон и улыбнулась молодоженам.
– Пусть в вашей жизни будет побольше добра, – тихо сказала я, заставив Катьку прослезиться. Затем положила конверт с деньгами на специальный столик и вернулась на свое место. Посидела еще немного, а потом вышла с Катькой покурить, пока гости отплясывали под попсу.
– Башка кругом уже и губы горят, – пожаловалась она, затягиваясь сигаретой. – Хорошо хоть на завтра отмазались.
– Отмазались? – переспросила я.
– Ага. Родня будет бухать дальше, а мы дома потупим. Разберем подарки, посрёмся, что Лёшкина бабка стол с салатами набок завалила, пока в тарелку себе накладывала, да отдохнем. А ты когда обратно?
– Поезд завтра вечером. Переночую, заскочу к Ваньке, а потом на вокзал.
– Ванька – это друг твой из Блевотни?
– Ага.
– Понятно, – вздохнула Катька и рявкнула какой-то пьяной тётке. – Приду сейчас! Дай подругу проводить.
