Мне стоило огромных усилий не сорваться и не поехать к Птичке в тот же вечер. Вернее, не так. Не поехать я не смог. Первый раз просидел всю ночь у них с Димкой под окнами, изводя себя бесконечными мыслями. Крутил и так и эдак. К утру пришел к тому, что сначала я поговорю с «младшеньким». Он эту кашу заварил. Ему и расхлебывать.
Пока ждал посадки в аэропорту, малость поостыл. Этот разговор назревал уже давно. Не пару месяцев. Годы. Глупо было бы избегать его и дальше. Я не из тех, кто бегает. А Гордея изначально стоило поставить перед фактом – отступать от Птички я не намерен. Димка – мой сын. Он же может и дальше бестолково прожигать свою никчемную жизнь. Главное, чтобы держался подальше от нашей семьи. От моей семьи. Они не его. Его никогда не были. И не будут.
За время часового перелета я укрепился в этой мысли. И искренне хотел верить, что еду к брату с холодной головой.
Новый адрес Гордея мне сказал отец. Через знакомых в его команде я узнал, что тренировки у клуба сегодня нет. Соответственно, велика вероятность поймать младшенького в своем гнезде, которое этот «ценитель прекрасного» свил в одном из лучших жилых комплексов Питера. Губа не дура. Он всегда любил тратить бабки направо и налево, а вот с зарабатыванием всю жизнь были проволочки.
Пока поднимался в лифте, мысленно отмеряя этажи, бегущие на дисплее, убеждал себя, что я взрослый, адекватный, человек разумный. Махание кулаками не поспособствует конструктивному разговору. Нам не по пятнадцать. Однако…
Зверя внутри меня – готового порвать за своих – усмирить оказалось чуть сложнее. И как только Гордей «приветливо» распахнул дверь, руки зажили своей жизнью. Рефлексы сработали исправно. И первый же мой удар, с размаху, прилетел прямо в его челюсть, сворачивая ее к чертям собачьим.
Гордей пошатнулся, но на ногах устоял. Даже умудрился выдать едкое:
– Что ж, я тоже рад тебя видеть, братец… – прежде чем второй удар врезался в его нос.
С возвращением в страну, придурок.
<p>Глава 49</p>Аврелия– В общем, у нас с Гордеем состоялся не самый лицеприятный разговор. Он выложил мне всю ту хрень, что наговорил тебе. Я по фактам разложил ему, что станет с его карьерой и жизнью, если он не закроет пасть и не прижмет задницу. Стас поддержал своими вескими доводами и крепкими связями, где надо. Сдается мне, что младшенький проникся.
– Вы подрались, что ли?!
– Подрались – слишком громко сказано. Скорее я надрал ему задницу.
– Ярослав! Ты вообще способен думать наперед, перед тем как махать кулаками?
– Всего пару ударов. Для профилактики. Ничего серьезного. Клянусь, – посмеиваясь, вскидывает руки Ремизов.
Я неодобрительно качаю головой.
– Но почему ты молчал? – спрашиваю, все еще пребывая в легком шоке после услышанного. – Три недели молчал! Почему ты сразу не пришел и не сказал мне, мол, Птичка – дура?
Ремизов ухмыляется. Первым выходит из лифта, не оставляя мне иных вариантов, кроме как догонять. Почему он молчит?
– Яр, – напоминаю о себе.
Он открывает квартиру и пропускает меня вперед, вздыхая, признается:
– Мне было интересно.
– Что тебе было интересно?
