Следить за кем-то – это долгое и муторное занятие. И уже через пару часов я начинаю чувствовать себя помешанным на Птичке сталкером. Еще час спустя собираюсь вырубить видео и бросить это гиблое дело к хренам, когда глаз цепляется за фигуру в драповом пальто. Фигуру явно мужскую. Вышедшую из лифта и направляющуюся прямо к дверям нашей квартиры…
Меня подбрасывает. В затылке немеет. Я каменею. Сжимаю и разжимаю кулаки. Дергано долблю по клавише и ставлю видео на паузу. Прохаживаюсь по кухне. Ерошу пятерней волосы, осушаю бокал воды, снова прохаживаюсь. Как так-то, черт?!
Сажусь обратно за ноутбук. Снова запускаю запись. Сволочь…
Поверить не могу! Не надо быть проницательным засранцем, чтобы узнать этого визитера. Птичка открывает ему дверь и тут же меняется в лице.
Гордей. Он приходил. А она мне наврала. Вот же… коза упрямая!
Мне стоит титанических усилий продолжить просмотр видео и не расфигачить что-нибудь о стену. А они о чем-то разговаривают. Птичка явно не планировала запускать бывшего в квартиру. Но Димка встрял и порушил все планы Авы. Ей пришлось его пригласить. Глупо и опрометчиво.
Троица исчезает из объектива. Я перематываю видео. Примерно час спустя Птичка едва ли не выталкивает Гордея из квартиры. Они ругаются в подъезде. Спорят. Вряд ли на повышенных тонах, но пламенно так спорят. От души.
Меня же колбасит. Я места себе не нахожу, нервно постукивая ногой по паркету. Не нашедшая выхода злость кипит, разгоняя кровь по венам. Я взбешен настолько, что перед глазами все плывет и полыхает, а картинка подернута красной дымкой.
Он. Приходил.
Она. Промолчала.
Уходит Гордей – наконец-то мелькнув рожей в камеру – довольный, как сам дьявол! Зато Аву едва не скручивает прямо в подъезде. Она рыдает. Молча. А меня у этого сраного экрана… Меня прошивает болью от самой макушки.
Птичка бьет кулаком в стену. Я вспоминаю, что в то утро, перед ссорой, у нее были сбитые костяшки. На вопрос как и почему – отмахнулась. Отмолчалась. Дура. Ну какая дура!
Я в бешенстве захлопываю ноутбук. Достаточно. Насмотрелся. Растираю ладонями лицо. Оно горит. Руки трясутся. Картинка складывается в моей голове, и я едва убеждаю себя в том, что разнести спсиху квартиру – спорное решение проблемы. Промолчала. И после этого я «сложный»? Серьезно, Фомина?
Я убью его…
Я его убью…
