— Не будь идиотом, — хмыкает Клаус, — и не разрушай собственными руками свое счастье.
— Если от этого зависит счастье Хелен…
— Ее место — рядом с тобой, — не дает договорить брату гибрид, — не забывай о том, что она ведьма. Ей не быть собой в союзе с человеком. Даже если у него такая прелестная дочь. Может быть еще воскресишь для нее Дерека? Или найдешь другого достойного ведьмака?
Слова Клауса словно пощечины, одно за одним обжигают Элайджу, и перед его глазами как наяву, становится картина того, как его белокурый ангелочек принимает ласки другого мужчины. Пальцы вампира невольно сжимаются в кулаки, на лице начинают просвечивать темные очертания вен.
Она его! Его женщина! И никто не имеет права прикасаться к ней!
— Так-то лучше, — кивает Клаус, видя изменения в настроении брата, — и к тому же у нас скоро будет малыш. И я, зная Крис, даже не сомневаюсь, что роль мамочки достанется Хелен, а эта чертовка едва родив, сбежит во Французский квартал, управлять своими ведьмами. Поверь, Хелен получит все, о чем мечтала.
Гибрид одобряюще улыбается, хлопает брата по плечу, и на мгновение Элайдже становится легче.
Они переводят тему разговора, обсуждая очередной бар Марселя, план поездки Кола и то, в какой комнате лучше разместить детскую, а бутылка бурбона постепенно пустеет. Примерно через час к ним присоединяется Кристина, которая садится рядом с гибридом, укладывая голову ему на плечо, и следит за количеством выпиваемого им бурбона.
— Я первородный гибрид, — смеется Клаус, когда она делает ему замечание.
— Нашему малышу не нужен отец — пропойца, — веско отвечает Крис, поглаживая свой плоский живот, — ты будешь подавать ему дурной пример. Думаю, что к его рождению ты должен отказаться от всех дурных привычек.
— Убийства считаются? — невинно улыбается Клаус, играя ямочками.
— В первую очередь! — расширяет глаза ведьма, — ну, за исключением Хэйли Маршалл. Если речь идет о ней, думаю, мы с моей малышкой сможем закрыть на это глаза. В конце концом, ты же первородный гибрид…
Братья смеются, Кристина следует их примеру, и они не сразу замечают, что на пороге библиотеки появляется Хелен.
— У вас вечеринка? — вскидывает бровь она, — и без меня?
— Что ты, ангелочек, — закатывает глаза Крис, — пора вечеринок окончена. И я пытаюсь убедить кое-кого, что стоит отказаться от дурных привычек ради нашего малыша.
— И как, получается? — улыбается Хелен, идя с сторону Элайджи, который не сводит с нее глаз.
— Пока не особо, — признается Кристина, неодобрительно глядя на гибрида, который разливает по бокалам бурбон, и поднимает бокал, вопросительно глядя на Хелен.
Белокурая ведьма отрицательно качает головой.
— Нет, спасибо, — отвечает она, — я пожалуй прислушаюсь в нашей мамочке. И откажусь от выпивки ради малыша. Не такая это уж и большая жертва.
— Спасибо, ангелочек, — кивает Крис, довольно улыбаясь, — хоть кто-то понимает, что ради любимых людей иногда нужно подавлять свой эгоизм и отказываться от чего-то, чтобы им было хорошо.
Клаус отвечает ей что-то колкое, Хелен вступается за сестру, а Элайджа застывает, и в его ушах звучат вновь и вновь последние слова Кристины.
Ради любимых людей иногда нужно подавлять свой эгоизм и отказываться от чего-то, чтобы им было хорошо.
Он делает глубокий глоток, шумно выдыхает и поднимается на ноги, не сводя решительного взгляда с Хелен.
— Нам нужно поговорить, ангелочек. Пойдем в спальню.
========== Часть 78 ==========
Она идет за ним так медленно, что Элайдже стоит большого труда удержаться от того, чтобы не подхватить белокурую ведьму на руки, и устремится в спальню на вампирской скорости, потому что с каждой секундой его решимость отказаться от собственного счастья тает, сменяясь сомнениями и болью.
Первородный слышит шаги Хелен позади себя, шелест шелка ее платья, чувствует ее запах, и сам не знает, как сможет лишится этого. Каждая мелочь, нюанс, каждая секунда проведенная с ней - его личное сокровище, а Элайджа привык дорожить своим сокровенным, потому что в тысячелетней жизни вампира его было не так уж много.
Наконец, они оказываются на пороге комнаты, и Майклсон толкает дверь, пропуская Хелен вперед. Ведьма проходит в спальню, опустив голову, и Элайджа понимает, что для нее по всей видимости не является большим секретом то, что он собирается ей сказать.
Она бледна, растеряна, и вампир, как не пытается, не может поймать взгляд любимых глаз, а еще он не может решится. Тишина давит, но его ведьма до сих пор рядом, и у Элайджи никак не получается найти в себе силы сказать ей то, что изменит это обстоятельство, лишив его жизнь смысла.
Слова Кристины все громче звучат в его ушах, и Первородный сам не узнает свой голос, когда, прочистив горло, тихо произносит:
— Я знаю, что сейчас тебе будет больно, но пройдет время и ты будешь мне благодарна. Ты заслуживаешь большого, чем я могу тебе дать. Семью. Детей.
Каждое слово дается вампиру с большим трудом, сдерживать эмоции все сложнее, особенно при виде Хелен, которая так и молчит, не поднимая глаз.
