- Совсем не пришел, - сухо поясняет маг.
Кисиль отставляет чай прямо на землю и поворачивается к супругу. Кусает несколько секунд губы, подбирая слова.
- Люблю тебя, - говорит, наконец, он. – Я многое бы отдал за то, чтобы ты никогда не получил от Генриха этот презент. Я противен себе от того, что причинил тебе эту боль.
- Ты не боишься теперь? Что я снова выйду из себя?
- Нет, - качает головой Кисиль и тянет к себе руку мага.
Едва касаясь губами, он осыпает ее поцелуями, нежно массируя кончики пальцев.
- Ты все равно пойдешь к нему?
Кисиль напряжен от того, что не может вычленить в этом разговоре главное. Он, к тому же, совершенно не знает, что сказать по поводу Генриха. Он, безусловно, не собирается больше спать с королем, но посетить его просто обязан.
- Я понял, - сухо кивает Риэль головой и встает.
- Не понял, ничего ты не понял, - Кисиль порывается за ним встать, но плотная стена воздуха и запрещающий жест от мага, становятся неоспоримой преградой. Кисиль чертыхается и пинает чашку чая.
Риэль позорно прятался ото всех в дальнем конце сада. Вряд ли кто-то вздумает искать его среди шипастых роз.
«… Он не рискует ничем абсолютно. Вернется с победой домой и, в лучших традициях доблестных воинов, притащит туда нас, как трофей. Вольет огромные деньги в свой и без того не маленький капитал. Кем станем мы в далекой и чужой Карумии? Бесплатным придатком? Бесправными мужьями, годными лишь на то, чтоб сидеть дома и ждать мужа? Как мало мы обсудили, прежде чем принять столь весомое решение. Как плохо мы знаем Кисиля. Чужой, по сути, нам человек с непонятными домыслами, преданный своей стране солдат большой войны. Он никогда не бросит ради любви свою страну и правителя, как просит сделать нас. На какое место в его приоритетах мы встанем, когда граф вернется домой и окунется в привычный для него мир? Пройдут мимо знакомые, друзья и любовники. Постучат в дверь родные. Кем мы будем там для него? Обузой, ненужным грузом, который поспешным решением он прихватил с собой? Он будет нам изменять. Какую жизнь он вел до того, как приехал в Кальрадию? Можно ли быть уверенным в нем? Смогу я закрыть глаза и, взяв его за руку, шагнуть в пропасть, в которую он позовет? Доверюсь ли я падать спиной ему на грудь? Смогу ли в спальне осознавать каждый раз, что он все время, каждый миг нашей ночи, со мной? Не буду ли испытывать страх, что сегодня, вчера и еще раньше его трогали руки другого? Вызывали сладкие стоны, заставляли тело выгибаться дугой в мучительной страсти?"
Эддрик впервые за долгое время проводил день в одиночестве. Обычно хотя бы один из супругов, а чаще оба, ухитрялись выкроить минутку-другую и побыть в его компании. А сейчас в доме воцарилась гнетущая тишина. Причем, герцог совершенно не мог понять причины – оба супруга чувствовали себя виноватыми, оба были готовы извиниться, но, видимо, этого было недостаточно. Говорить с ним о проблемах они отказывались. И это сердило. Это выматывало.
Он дал им время до ужина, заняв себя делами так, чтобы не думать о происходящем. Но, проведя трапезу в одиночестве, принял решение воспользоваться своим правом Старшего мужа. Впервые в этом доме раздался приказ для младших супругов явиться в кабинет к мужу.
Кисиль вошел, устало кивнул и уселся в кресло. Он выглядел так, как, наверное, вел себя на переговорах с равными себе дворянами на родине, в Карумии. Он выглядел сейчас представителем богатого рода, а не младшим мужем иностранного герцога.
Риэль, собранный и слегка удивленный, сидел рядом с графом.
- Мне кажется, стоит решить некоторые возникшие разногласия, - вежливо улыбнулся им Эддрик.
Молчание дало ему понять, что и дальше никто из них не собирается предпринимать шагов для разрешения ситуации.
- Что ж, начнем по старшинству. Риэль?
- Я сильно сожалею о содеянном. Знаю, что до конца жизни буду это помнить и винить себя в случившемся. Но больше всего меня страшит то, что такое может произойти вновь. Тем более, что Кисиль сам подтвердил, что не откажется от встреч с королем.
- Конечно нет! - возмутился граф. - Нужно было просто дослушать, а не убегать, воспользовавшись магическими штучками! Я, заметь, не могу себе их позволить, так что использовать их по меньшей мере нечестно.
- Да? Кто бы говорил о честности! Бегать за добавкой к королю - честнее некуда!
- Столько лет живешь при дворце, а наивности до сих пор - полная телега.
- Пусть так. Но я не хочу вечно жить в ожидании, что очередной твой поход выведет меня вновь из себя! Не хочу больше латать тело, которое уже давно не должно было жить, а оно все дышит. И дышит только потому, что маг, наносивший увечья, не хотел смерти. А вдруг однажды станет иначе?
- Риэль.
- А в Карумии, куда ты хочешь нас увезти, что будет в Карумии? Кем мы будем в чужой стране? Какова вероятность того, что ты приведешь домой любовника? Поселишь в соседней со мной спальне? Я не смогу так, Кисиль.
