Он продолжает подергиваться и танцевать безумные танцы в кресле и смотреть новости с женой и дочкой, словно сегодня нормальный вечер среды, и Кейти это начинает выводить из себя. Словно какой-то вечер – или что-либо вообще – может теперь быть нормальным.
Потом открывается входная дверь, и сердце Кейти останавливается. Может быть, останавливается земля. Время, похоже, точно. Звуки вечера сливаются в приглушенный шелест. Мама прекращает вязать и поднимает глаза. Даже папа замирает.
Джей Джей и Колин, держась за руки, появляются на пороге гостиной – два зомби с остановившимися глазами, только что вернувшиеся из ада. Лица у них опухшие и в пятнах. Все молчат.
Кейти боится сказать хоть слово, боится, что любой звук позволит времени перевалить эту секунду. Может быть, того, что она видит, не существует на самом деле. Может быть, то, что вот-вот произойдет, не случится. В комнате пугающе тихо, она неподвижна, как снежный шар, стоящий на полке.
А потом начинает рыдать мама, и Джей Джей стоит перед ней на коленях и обнимает ее, положив голову на ее вязание.
– Мне так жаль, мам, так жаль, – говорит он.
И тут папа швыряет пульт от телевизора через всю комнату. Пульт бьется о стену и разлетается на куски. Батарейки катятся по деревянному полу. Отец прячет лицо в ладони, а Колин стоит одна, похожая на бумажную куклу, а Патрик и Меган даже не знают, что происходит. Оно происходит на самом деле.
Кейти сидит на диване, глядя, как самая трагическая новость дня разворачивается вживую прямо перед ней, и голос маленькой испуганной девочки повторяет в ее голове: «Нет». Снова, и снова, и снова, и снова.
Кейти сидит, положив ногу на ногу, на диване у себя в гостиной, попивая горячий зеленый чай и глядя, как Меган пришивает ленту к подъему балетной туфли из блестящего светло-розового атласа.
– Поверить не могу, что ты чай пьешь. Снаружи миллион градусов, – говорит Меган, сидящая с прямой спиной на полу, широко раскинув ноги, лицом к Кейти.
– Тут мороз, – отвечает Кейти.
У них всего один оконный кондиционер, он установлен в гостиной. Даже когда он пашет на максимальном охлаждении целый день, а двери в спальни открыты и проход по коридору в кухню ничего не загораживает, другие комнаты так и не остывают. Гостиная – единственное место в их квартире, где можно жить, когда температура снаружи подбирается к тридцати.
– Ты сегодня придешь? – спрашивает Меган.
В ее голосе слышно ожидание, это не настоящий вопрос, это, скорее, предположение, что Кейти будет в зале, чтобы увидеть, как Меган танцует «Лебединое озеро» – если не сегодня, то до конца сезона. А сама Меган ни разу не пришла на занятия по йоге, которые ведет Кейти. Никто из семьи не пришел. Они все из штанов выпрыгивают, тратят состояние, чтобы посмотреть на Меган в каждом спектакле, но ни один не встал даже в позу собаки мордой вниз в студии йоги.
– Ага.
– Но не в этом же, да?
На Кейти черные обрезанные штаны для йоги и неоново-желтая майка-борцовка. Спектакль начинается в семь. Сейчас три. Меган, наверное, уйдет в течение получаса, чтобы успеть на сценическую репетицию, прическу, грим и облачение в костюм, но у Кейти до выхода еще минимум три часа, чтобы собраться.
– Ну да, конечно, я пойду в оперу в «Лулулемон»[10].
– С тебя станется.
– Не пойду я, ладно.
– Просто спросила.
Пришив ленты к одной туфле, Меган поднимает лежащую на полу рядом с ее вытянутыми пальцами ноги зажигалку и обжигает срезанные концы; запах горящей ткани напоминает Кейти о воскресных обедах и о лоскутных прихватках, которые мама иногда забывает на конфорках.
– Надень то черное платье без рукавов, которое тебе мама купила, – говорит Меган.
– Не надо мне говорить, что мне надеть.
– Оно тебе идет, а ты его совсем не носишь.
– Ты так себя ведешь, как будто я вообще ничего ни в чем не понимаю.
– Боже мой, ладно. Надевай, что хочешь.
– Спасибо, что разрешила одеваться самой.
Кейти слышит в своем голосе знакомую резкую нотку, свою реплику на выход, и готова сорваться с дивана, но вспоминает, какое пекло в других комнатах. Не надо бы ей тут сидеть и позволять сестре высказываться насчет одежды и вообще командовать, но Кейти отказывается быть изгнанной из единственной в квартире комнаты, где приятно находиться. Она вздыхает, понимая, что обречена сидеть в одной комнате с Меган. Ей хочется включить телевизор или взять книгу, заняться чем-нибудь, а не наблюдать за Меган, которая теперь скребет подошву туфли ножницами, но Кейти неохота двигаться. Она прихлебывает чай и смотрит на Меган. Меган, даже когда ничего не делает, звезда любой сцены.
Телефон Кейти гудит, пришла эсэмэска. Она берет телефон и читает. Это Феликс.
«Планы на вечер?»
Она пишет: «Инд. занятие в 7. Встретимся в 10?»
«Инд. на 3 часа?»
«Надо в душ и прихорошиться для тебя».
«И так хороша. Душ примешь у меня. Я с тобой ☺».
Кейти краснеет.
«☺ ОК».
