- И стандартным приемом можно удивить, - недобро усмехнулся Блетчли, косясь на Драко. - Например, если Малфой исполнит перехват Пламптона.
Никто не засмеялся, и до нашего Охранника дошло, что он сболтнул лишнего. Лицо капитана медленно, но верно приобретало оттенок свеклы, что было совсем не аристократично.
- Обязательно сделаю это, только после того, как применю к тебе Трансильванский Таран, - стукнул кулаком по ладони Драко, сделав шаг по направлению к Блетчли, тут же отступившему назад. Я укоризненно посмотрел на друга:
- Прекращайте, ребят, итак голова болит после вчерашнего, - я потер затылок, а потом виски, чувствуя, что на подходе третья за сегодня волна мигрени. Партнеры по команде выглядели не лучше – Грег вообще проводил совещание, валяясь на кровати и положив на лицо мокрое полотенце. – Давайте лучше…
Закончить я не успел, потому что в этот момент дверь распахнулась настежь, ударившись об стену, и в комнату буквально влетел Снейп. Развевающиеся во все стороны волосы и полы мантии предавали ему поистине зловещий вид, а сведенные к переносице брови и сурово сжатые губы удачно дополняли картину, ничего хорошего не предвещавшую. Все замерли, мгновенно замолчав, и уставились на него, ожидая всего, что угодно, но профессор только отчетливо произнес одно-единственное слово:
- Вон.
Этого хватило, чтобы даже больной Грегори подскочил с кровати и единорогом поскакал к выходу, унося ноги. Я рефлекторно тоже поплелся к двери, но цепкие пальцы грубо обхватили мое запястье, дергая обратно, заставляя развернуться лицом к лицу профессора. Я молчал, и он тоже, пока последний ученик не вышел в коридор, после чего Снейп одним взмахом палочки запечатал дверь, все еще не отпуская мою руку.
- Ты… ты… - сорвавшийся на шепот голос прошелестел мурашками по телу, снова заставляя меня вспомнить тот день, когда к нам в гости зашел Яксли, и я впервые испугался того, что Северус может причинить мне вред. С тех пор прошло уже много времени, и я считал, что выкинул все эти глупости из головы, но, как оказалось, они просто спрятались где-то за гранью сознания, затаились, дожидаясь своего часа, чтобы предательски выползти сейчас, заставляя холодеть руки. Я не мог сказать ни слова, лишь смотрел в горящие злобой антрацитово-черные глаза, ожидая своего приговора. И не важно, что я не понимал, в чем виноват – если Снейп хотел меня наказать, он мог это сделать, не считаясь со мной. Так что я просто ждал окончания фразы, и оно не замедлило последовать, резанув где-то глубоко внутри словно ножом:
- Больше. Не смей. Приходить. В мои комнаты. Никогда.
Он продолжал держать мое запястье, но сейчас мне казалось, что рука сжимает горло – я не мог сделать ни вдоха, ни выдоха, только непонимающе глядя на своего палача: не приходить к нему, не быть рядом означало для меня верную смерть. Когда мы засыпали, все было хорошо… так что же изменилось утром? Что я сделал ему? На ум не пришло ничего, кроме оставленной на подушке ветки сирени, добыть которую мне стоило немалых трудов. Неужели?..
- Прости, я не думал, что… - Выдавил из себя я, но Снейп резко разжал пальцы, отталкивая меня от себя, встряхивая головой, чтобы откинуть упавшие на лицо волосы.
- Думать должен был я, когда связался с ребенком, - с глубочайшим презрением, если не сказать отвращением, в голосе процедил зельевар, окинув меня убийственным взглядом, после чего развернулся и вышел, не удосужившись закрыть за собой дверь, в которую тут же начали заглядывать шокированные ребята, обсуждающие причину такого поведения профессора. И замерли, увидев, что я сидел на полу, обхватив один из столбиков кровати, прижавшись щекой к резной деревянной поверхности. Любопытные лица тут же скрылись, и только Малфой практически бесшумно прокрался и опустился рядом, обнимая меня за плечи.
- С днем влюбленных, Забини, - выдохнул мне в ухо он, запечатлев на щеке легкий поцелуй.
========== 16. Предчувствие беды ==========
1. Северус
Кто-то считает, что две недели – это мало. Чертовски мало, если нужно сварить оборотное зелье, которому требуется месяц. Неимоверно мало, если хочешь иметь ребенка – придется прождать целых девять. Катастрофически мало, когда стараешься завести друга – пройдут годы, прежде чем человек станет по-настоящему близким.
Но еще бывает так, что нужно всего несколько месяцев, чтобы без человека уже нельзя было жить, а две недели превращаются в целых четырнадцать долгих и одиноких дней и ночей без сна. В груди щемит при каждом вдохе, а сердце пропускает удар от одного взгляда на курчавую макушку в толпе, широкую спину, скрывающуюся за углом, уверенные пальцы, порхающие над котлом… Я позволял себе смотреть на Забини лишь украдкой, на одну какую-либо часть тела, никогда в лицо. Да, стыдно должно было быть ему, но взгляда не поднимал я – знал, что не смогу, увидев темноту его глаз, не окунуться в нее как в омут, больше не в состоянии выбраться на свет.
