Утро перед матчем не стало исключением – я проснулся уставшим и разбитым, словно вовсе не спал. Голова раскалывалась, будто внутри одна за другой взрывались Бомбарды. Завтракали мы также молча – казалось, сам воздух звенел от напряжения, как натянутая струна. Сегодня решится все – или мы провалимся с треском, или небеса дадут нам еще шанс побороться. Последний шанс. Последний год. Наш Охранник, Блетчли, и Охотник, Харпер, хоть и были с шестого курса, прекрасно понимали, что и у них не будет другого шанса. Когда сменится сразу четверо из семи игроков, такая команда в один миг не заиграет – нужен будет хотя бы год на притирку. Так что или сейчас, или никогда.
Никогда еще со времен Маркуса Флинта наша команда не была так сильна и так мотивирована. Переодеваясь в форму для матча, мы продолжали молчать. Мне даже показалось, что я оглох – настолько давила на уши неестественная тишина. Но Драко, более бледный чем обычно, не проронил ни слова – он уже высказал все, что хотел, на тренировках. А, может быть, он и хотел, но предательский голос подвел его, не желая звучать твердо и ободряюще. Команде не нужен дрожащий от волнения капитан. Лучше пусть молчит.
Взяв метлы, мы все переглянулись и вышли наружу, и тут же по ушам ударил шум множества голосов, пищалок и хлопушек. То тут, то там раздавались кричалки в адрес обеих команд, а голос комментирующей Лавгуд разносился эхом над галдящими трибунами и пока еще пустым полем. Впрочем, команда Хаффлпаффа показалась напротив почти сразу. Захариас Смит, довольно неприятный тип, под присмотром мадам Хуч пожал руку Малфою, и команды взмыли вверх – игра началась.
3. Северус
Этой ночью не спал весь Слизерин. И я не спал, чувствуя приближение беды, хотя еще не знал, откуда. Второй матч. Второй и последний шанс. Ощущение надвигающейся битвы не на жизнь, а на смерть было разлито в воздухе, только вдохни поглубже, и ты почувствуешь. Я всегда волновался за команду своего факультета – не могло быть иначе, но сегодня, стоило мне увидеть их, как краска мгновенно сошла и с моего лица. Бледные, осунувшиеся за ночь лица с ярко горящими стремлением к победе глазами и сжатыми в тонкую полоску губами. Даже Кребб и Гойл были непривычно серьезными, и, похоже, также не могли заставить себя нормально поесть. На Забини я посмотрел лишь на миг – и уже не мог отвести глаз. Злая, колючая решимость сквозила не только во взгляде, но и в каждом резком, четком движении. Казалось, он в один миг растерял всю свою грацию, плавность и изящество, превратившись в воплощение грубой силы. Хорошо, что к команде никто не подходил – в таком состоянии мальчишки могли натворить бед. Когда вся команда синхронно поднялась с лавок и направилась к выходу, чеканя шаг и неосознанно в такт стуча древками метел об пол, даже разговоры в Большом Зале на минуту стихли, и их проводили изумленными взглядами.
Через полчаса они показались на поле. Я сразу нашел глазами фигуру мальчишки, с номером «4» на спине, и принялся следить за его действиями. И не успевал сочинять все новые и новые проклятия на голову всех возможных богов и героев – настолько не шла у Забини игра. Да, он отбирал мячи, виртуозно прорывался через все поле, мчался к кольцам быстрее ветра… И бросал мимо. Или на миг замирал, и Охотник соперника вырывал Кваффл у него из рук, уносясь прочь. Очередная атака. Стык. Треск метел. И Блейз, чудом удержавшись на метле, судорожно вцепившись в древко обеими руками, снова остался без красного мяча. Слизерин вел в счете 30:20, но лишь потому, что и у команды соперника не получалось поразить кольца – Блетчли стоял молодцом, отбив множество атак. А вот Хопкинс на противоположной стороне поля определенно скучал, а у меня на виске нервно забилась жилка от созерцания улыбающихся Спраут и Помфри, сидящих совсем недалеко от меня.
Забини винит себя в прошлом проигрыше, я знал это так же четко, как сколько раз мешать по часовой стрелке кровеостанавливающее зелье. Но это не повод завалить еще и эту игру! Уму непостижимо! Не могло же быть так, что он расстроен из-за меня? В любом случае, что бы там ни было, мне нужно было с ним поговорить, пока не стало поздно… Хаффлпафф в этот момент сравнял счет, и Малфой сделал то, что обязан был сделать хороший капитан. Взял таймаут. Вскочив, я понесся вниз по трибуне, направляясь в раздевалку своей команды.
4. Блейз
