В этом и была разница между добром и злом, как любил говаривать Дамблдор. В нашем отношении к тем, кто слабее нас. Впрочем, директор много чего говорил, в том числе о добре и зле, но это была лишь философия старика, который несмотря ни на что привык доверять людям, даже тем, кто точно не стоил доверия. Когда-то это спасло мне жизнь, поэтому я был не вправе осуждать его, но таких оптимистических взглядов не разделял. Я не верил в Поттера, не верил в план Дамблдора. И в себя-то практически уже не верил. Но знал, что пока есть шанс, пока есть те, кто верит, надо бороться. И если умирать, то с гордо поднятой головой, а не смирившись и сложив покорно руки.
Положив одну руку под голову, а другую на грудь, чувствуя ладонью контуры ножа Забини под мантией, я лежал, закрыв глаза от слепящего солнца, и глубоко дышал. Несмотря на все страдания, что я причинил Блейзу, он верен мне, как никто. Он выполняет все мои распоряжения, не задавая вопросов. Если я попрошу, он даже жизнью своей рискнет ради меня, в этом сомневаться не приходилось. Только я все больше и больше убеждался, что того не стою. Стал бы он разговаривать со мной, узнай все, что я совершил в своей жизни? И что еще совершу. Альбус хочет, чтобы я открыл все свои тайны Поттеру, когда придет время. Чтобы он знал правду. Унизительно, но нужно для дела. Но открыть все секреты Блейзу я точно никогда не смогу. Хоть и знаю, что тайное рано или поздно становится явным. Но если я смогу, это «поздно» наступит как можно позднее, а лучше совсем не наступит.
5. Блейз
Вернувшись в покои зельевара окрыленным после похвалы Помфри, которая сказала, что не отличила бы мое зелье от того, что покупала в аптеке, и сдержанной улыбки МакГонагалл, я принялся убирать устроенный мной беспорядок. Очистил котел, разделочную доску и ножи, убрал брызги с рабочего стола, испарил остатки ингредиентов, которые были больше не нужны, затем принялся рассовывать обратно по шкафам наспех вынутые при поисках вещи. Коробочки и баночки летали взад и вперед, становясь на полки аккуратными рядами, повинуясь взмахам моей палочки, и вскоре в комнате воцарился порядок. Но так показалось лишь на первый взгляд, пока я не заметил валяющиеся на полу книги, сброшенные мной в порыве гнева. Снова подняв палочку, я отправил их левитировать обратно на полку, но тут одна из них обо что-то звякнула. Подойдя ближе, я заметил небольшую шкатулку, которая стояла за книгами. Полка оказалась глубже, чем это выглядело со стороны. Не иначе, заклятие расширения пространства. Пару минут я колебался, но любопытство взяло верх, и пальцы медленно коснулись холодной полированной поверхности каменной шкатулки. Замок щелкнул, и она поддалась. Внутри лежала небольшая золотая чаша с двумя круглыми ручками, неприметная, если не считать узора с эмблемой в виде барсука. Этот символ был мне знаком, и я на секунду потерял дар речи от изумления, не решаясь прикоснуться к истории, которой буквально веяло от этого предмета. Но потом все же аккуратно дотронулся до герба, и в ту же секунду почувствовал такой холод, словно комнату заполнили десятки дементоров, принявшихся высасывать из меня радость. Не в силах разжать пальцы, я упал на пол вместе с чашей, которая обжигала кожу, словно лед.
А потом я увидел профессора. Только он был не один, а с мамой, и они обнимались.
- Ты всегда был лишь бледной копией своего отца, мой бедный мальчик. – С насмешкой бросила мать, обвивая шею Снейпа смуглой рукой и притягивая его ближе. - Не такой умный, не такой красивый, не такой талантливый маг… Маленький, трусливый ребенок. Я всегда любила его больше, чем тебя, ты с детства чувствовал это. Чувствовал, что глядя на тебя, я думаю о нем, и на мои глаза наворачиваются слезы.
Профессор прижался к ней в ответ, зарываясь руками в ее кудрявые волосы, но ненавидящим взглядом продолжая испепелять меня:
- Теперь ты снова лишь бледная тень ее любимого мужчины. Посредственный Зельевар, бесталанный окклюмент, беспомощный боевой маг, бесполезный в качестве Упивающегося смертью, не способный защитить свою мать в случае опасности. Ей нужен я, а не ты. Теперь ты отошел на второй план, Блейз Забини. Оставь нас в покое, когда мы поженимся, уезжай и больше никогда не появляйся здесь.
Онория звонко расхохоталась, обнажая идеально ровные белые зубы в зловещей ухмылке:
- Он тоже никогда не любил тебя, используя, чтобы подобраться ко мне, завоевать мою любовь. Матерям так нравится, когда их женихи ладят с детьми. Каков хитрец, он все предусмотрел. Я люблю тебя, Северус, - томно прошептала она, прильнув к нему для поцелуя.
- И я люблю тебя, Онория, - ответил он ей со всей страстью, прежде чем требовательно впиться в ее губы, а в голове их смехом звенело слово «Неудачник». Несмотря на льющиеся из глаз слезы и дикую боль, пронзающую виски, я все еще старался заставить себя разжать пальцы, но ничего не выходило, а затем я провалился в пустоту.
6. Северус
В этот раз было легче, - думал я, опираясь на эльфа, только что аппарировавшего нас обоих в мои апартаменты в Хогвартсе.
