Я как раз вернулся от Дамблдора, а Забини уже успел придти и сидел в кресле у камина. Только учебники были отброшены в сторону, а у него в руках был свиток пергамента.
- Почему вы мне не сказали?
Я не мог понять, что на этот раз я не так сделал, но, подойдя ближе, узнал на листе почерк Норы. А потом понял, что это ее письмо, которое я получил через несколько дней после возвращения из поместья.
- А почему ты рылся в моих вещах? – Разозлился я, вырывая пергамент и запихивая его в ящик стола. – Кто дал тебе на это право?
Блейз медленно поднялся, с вызовом глядя на меня. Он действительно был очень зол, и сейчас очень напоминал Эрардо, когда тот узнал, чего на самом деле от него хотел Темный Лорд. Сведенные на переносице брови, поджатые губы и играющие на скулах желваки. Я мог бы испугаться, если б не знал Блейза и чего он стоит.
- Я всего лишь искал бумагу, - холодно ответил он, зачем-то одергивая мантию, будто она не сидела на нем идеально. – А письмо лежало на столе вместе с чистым пергаментом.
Я вспомнил, что действительно сунул его в пачку листов, когда неделей ранее Блейз пришел не вовремя и застал меня за чтением. И, видимо, я так и оставил его там… Но он все равно не имел никакого права его читать.
- Было очень любопытно прочитать, как мама поздравляет вас с днем рождения, - скривился мальчишка. – Вы знаете обо мне все, а я не в курсе даже, когда вы родились. Я не заслуживаю это знать?
- Блейз, это такая мелочь, - начал я, но он резко меня оборвал:
- Я даже такую мелочь знать не заслуживаю?
Я подошел к нему, кладя руки ему на плечи в успокаивающем жесте.
- Блейз, не надо, прошу тебя. – Я так устал, Мерлин свидетель, у меня был очень тяжелый разговор с директором. Я не мог выслушивать еще и жалобы Забини на мою скрытность.
- Вы мне вообще ничего о себе не рассказываете. А я бы хотел узнать про ваших родителей, детство, первую любовь, лучших друзей и прочие глупости, которыми полны воспоминания каждого человека. Но вы не пускаете меня в свой мир, не хотите, чтобы я узнал вас ближе. Я весь перед вами наизнанку вывернулся, спрашивайте, что хотите, а в ответ я получаю молчание и отчужденность. – Выговорившись, Блейз сразу как-то потерял свой запал, и из горящего злостью его взгляд стал просто разочарованным и обиженным. – Я не помешанный на сексе, как вы до сих пор обо мне думаете, хоть и не признаетесь. Я хочу узнать вашу душу, а не только тело. Я даже не смог придумать, что подарить вам на этот дурацкий день рождения, потому что совсем не представляю, что вы любите, чем интересуетесь, чего хотите… Я ничего не знаю, и даже не знал, когда этот самый ваш день рождения… А теперь он прошел…
Под конец этой тирады Забини уже перешел к истерике, теперь вместо отца явно напоминая свою мать. Мне ничего не оставалось, кроме как притянуть его к себе, прижимая щекой к груди, и крепко обнять, позволяя ему делать вид, что он не плачет, в свою очередь притворяясь, что ничего не замечаю.
7. Блейз
Почти две недели я наблюдал за ним, делая уроки, потягивая огневиски, варя зелье, сидя на диване, лежа на кровати или валяясь на ковре перед камином. Что бы я ни делал и где бы в комнатах Снейпа я ни находился, я старался разговорить его, чтобы узнать о нем побольше, но все было бесполезно. Снейп или говорил о зельях, или обо мне, или предпочитал не говорить вообще. Поняв, что я его раздражаю, и в таких темпах он меня просто выгонит, я чуть поумерил свой пыл, сосредоточившись на молчаливом наблюдении за его привычками, чтобы вытянуть хотя бы из них крупицы информации.
А когда я нашел это проклятое письмо, то просто слетел с катушек. Мама в цветастых подробностях описывала, что она подарила бы ему на день рождения, если бы он смог выбраться из Хогвартса в поместье. Я позлорадствовал, что он все же «не смог», ибо, насколько я помнил, девятого января Снейп спал в этой самой комнате рядом со мной. Однако меня безумно разозлило то, что он скрыл от меня про свой день рождения. А еще что до сих пор не сказал матери, что между ними все кончено, и читает ее эротические послания.
Разумеется, я высказал ему только первую часть своей обиды, не желая показывать, что я ревную. Он снова скажет, что не может объяснить ей такое в письме, а встретиться тоже ну никак не получается. Последний раз, когда я затеял подобный разговор, Северус обещал решить все проблемы на пасхальных каникулах. А потому мне оставалось молча терпеть.
Снейп обнял меня, прижимая к себе, как ребенка, и я почувствовал себя еще хуже. Будто я собирался рыдать у него на плече, - поморщился я, отстраняясь и упираясь ладонями ему в грудь. Чем я хуже нее и ее предложений?
- Кажется, я знаю, чего бы вы хотели в подарок, - усмехнулся я, отталкивая его и делая два шага назад. – Или кого.
