Да, сейчас всё кончено там, в загипнотизированных городах; да, в тылу лопнули сейчас все пружины. Но несчастные, уже соприкоснувшиеся с войной на линии огня, ищут лишь призыва, чтобы стряхнуть дьявольское наваждение, — он в этом уверен. Одна искра — и освободительный мятеж наконец разразится!…
Бессвязные фразы снова начинают возникать в голове Жака: «Вы молоды, полны сил… Вас посылают на смерть… У вас насильно отнимают вашу жизнь! Для чего? Чтобы превратить её в новый капитал в сундуках банкиров!…» Он ощупывает в кармане записную книжку. Но как писать в этой суете, в этом шуме? Впрочем, меньше чем через двадцать минут он будет в Базеле. Надо будет разыскать Платнера, постараться найти комнату, пристанище, где бы можно было работать…
Вдруг он принимает другое решение. Это хорошо, что он поспал. Он чувствует себя бодрым, энергичным. Платнер может подождать. Было бы глупо дать остыть охватившему его возбуждению. Вместо того чтобы бегать по городу, он укроется где-нибудь в уголке, в зале ожидания, и фразы, которые кипят и теснятся в его мозгу, лягут на бумагу, ещё совсем горячие… В зале ожидания или же в буфете — потому что он умирает от голода.
Нежданное убежище! Буфет
Жак выбрал у стены большой стол посреди других свободных больших столов.
Он снял пиджак, расстегнул ворот рубашки. Жадно проглотил вкусную порцию телятины, щедро политой жиром и поджаренной ломтиками на сковородке, с гарниром из моркови. Выпил целый графин воды со льдом.
Под потолком жужжат вентиляторы. Служанка поставила перед Жаком, рядом с чашкой ароматного кофе, принадлежности для письма.
У стойки прохаживается официант с подносом:
Его перо уже бегает по бумаге в жадном нетерпении:
«Французы и немцы, вы жертвы обмана!
В обоих лагерях вам изобразили эту войну не только как войну оборонительную, но как борьбу за Право народов, за Справедливость, за Свободу. Почему? Потому что прекрасно знали, что ни один рабочий и крестьянин Германии, ни один рабочий и крестьянин Франции не отдал бы свою кровь за войну наступательную, за завоевание территорий и рынков!
Всех вас уверили, что вы идёте драться, чтобы раздавить военный империализм соседа. Как будто милитаризм всех стран не стоит один другого! Как будто воинственный национализм не имел за эти последние годы столько же сторонников во Франции, сколько и в Германии! Как будто уже долгие годы империализм обоих наших правительств не подготовлял втайне возможности войны!… Вы жертвы обмана! Всех вас уверили, что вы идёте защищать свою родину от преступного вторжения зачинщиков войны, в то время как каждый из ваших генеральных штабов, — французский так же, как и немецкий, — уже долгие годы с одинаковым бесстыдством изучал способы, как бы первому начать сокрушительное наступление, в то время как в обеих ваших армиях ваши начальники пытались обеспечить себе преимущества той самой „агрессии“, которую сейчас они пытаются приписать противнику, чтобы оправдать в ваших глазах войну,
