«Теперь вы отведали их войны!… Вы услышали свист пуль, стоны раненых, умирающих! Теперь вы можете представить себе ужас бойни, которую они вам готовят!… Большинство из вас уже отрезвело, и вы чувствуете, как в глубине вашего сознания дрожит стыд — стыд за то, что вы поддались обману так покорно! Воспоминание о дорогих вам людях, покинутых так поспешно, неотступно преследует вас. Под давлением действительности ум ваш просыпается, у вас открываются глаза, — наконец-то! Что же будет с вами, когда вы поймёте, ради каких низких побуждений, ради каких надежд на завоевание и гегемонию, ради каких материальных выгод — выгод, которые вам чужды и которыми ни один из вас никогда не воспользуется, — денежные феодалы, хозяева этой войны, заставили вас пойти на столь чудовищную жертву?
Что сделали с вашей свободой? С вашей совестью? С вашим человеческим достоинством? Что сделали со счастьем вашего семейного очага? Что сделали с единственным сокровищем, которое обязан защищать человек из народа, — с жизнью? Разве французское государство, разве немецкое государство имеют право отрывать вас от вашей семьи, от вашей работы и распоряжаться вашей жизнью, не считаясь с самыми очевидными вашими интересами, не считаясь с вашей волей, не считаясь с самыми гуманными, с самыми чистыми, с самыми законными вашими инстинктами? Что же дало им эту чудовищную власть над вашей жизнью и смертью? Ваше неведение! Ваша пассивность!
Молния мысли, вспышка возмущения — и вы ещё сможете освободиться!
Неужели вы не способны на это? Неужели вы будете под снарядами, испытывая жесточайшие физические и нравственные муки, ждать этого далёкого мира — мира, которого никогда не увидите вы, первые жертвы этой войны; мира, которого, должно быть, не увидят даже и ваши младшие братья, те, кто будет призван, чтобы заменить вас на линии огня, и кто обречён на „славную“ смерть, подобно вам?
Не говорите, что уже поздно, что вам остаётся только одно — безропотно принять рабство и смерть. Это было бы малодушием!
И это было бы ошибкой!
Наоборот, настала минута сбросить с себя ярмо! Свобода, безопасность, радость жизни, — всё это похищенное у вас счастье можно завоевать вновь, и это зависит только от вас!
Опомнитесь, пока ещё не поздно!
У вас есть средство, верное средство поставить генеральные штабы перед невозможностью продлить эту братоубийственную войну хотя бы на один день. Это средство — отказ драться! Это средство — коллективное возмущение, которое сразу уничтожит их власть.
Вы можете это сделать!
Вы можете это сделать завтра же!
Вы можете это сделать,
Но для этого необходимы три условия,
Внезапным — потому, что надо не дать времени вашему начальству принять против вас предупредительные меры. Всеобщим и одновременным — потому, что успех зависит от массового выступления, начавшегося в одно и то же время по обе стороны границы! Если откажутся принести себя в жертву только пять — десять человек, то они будут расстреляны без всякой пощады. Но если вас будет пятьсот, тысяча, десять тысяч, если вы восстанете все, как один, в обоих лагерях сразу, если ваш крик возмущения будет передаваться от полка к полку в обеих ваших армиях, если вы проявите, наконец, свою силу — неуязвимую силу миллионов, — никакие репрессии не смогут иметь места! И начальники, которые командуют вами, и правительства, давшие вам этих начальников, — все они окажутся в несколько часов парализованными навсегда в самом центре своего преступного могущества!
Поймите всю торжественность этой решительной минуты! Чтобы одним ударом вернуть свою независимость, нужны только три условия, и все три зависят только от вас самих: ваше восстание должно быть
У него напряжённое лицо, прерывистое, свистящее дыхание. На секунду он перестаёт писать и поднимает невидящий взгляд к стеклянной крыше. Реальный мир исчез: он ничего не видит, ничего не слышит; перед ним нет ничего, кроме этих тысяч обречённых, кроме этих обращённых к нему лиц, искажённых мучительным страхом.
«Французы и немцы! Вы — люди, вы — братья! Во имя ваших матерей, ваших жён, ваших детей, во имя самого благородного, что есть в ваших сердцах, во имя духа созидания, который идёт из глубины веков и один только делает человека справедливым и разумным существом, воспользуйтесь этой последней возможностью! Спасение близко! Восстаньте! Восстаньте все, пока ещё не поздно!
Это воззвание, во многих тысячах экземпляров, сброшено сегодня одновременно как во Франции, так и в Германии, по всей линии фронта. В эту самую минуту в обоих ваших лагерях тысячи французских и немецких сердец трепещут той же надеждой, что и ваши, тысячи кулаков сжимаются, тысячи умов голосуют за восстание, за торжество жизни над ложью и смертью.
Смелее! Без колебаний! Малейшее промедление смерти подобно! Восстание должно вспыхнуть
