Остаток дня прошел великолепно, мы жарили во дворе шашлыки, играли в мяч, смеялись так, будто в последний раз… Когда мне эта мысль пришла в голову, горло сдавило колючей проволокой, а воздух показался горьким. Вечером мы были семьей, веселой и беззаботной. А в полдень следующего дня, когда Стас был на работе, а дети в саду, раздался тревожный звонок. Именно тревожный, я уже дрожала, когда принимала вызов.
- Елена Витальевна, - женский голос, неуверенный, робкий.
- Да. Кто это?
- Я воспитатель Евгения Эдуардовна… должна вам сообщить, - женщина закашлялась.
- Что?! Говорите?! – ору в трубку.
- Анечка… ее увезла скорая…
Глава 14
Сижу на заднем сиденье автомобиля, меня колотит. То мгновение, когда готова отдать все что угодно, лишь бы с моей крохой все было хорошо. Иных мыслей нет, все подчинено животному страху. И хоть Евгения… как там ее, пыталась меня успокоить. Потом Стас, который позвонил сразу же. Я не помню, что они мне все говорили. У меня одно желание – поскорее оказаться рядом с Анюткой. Ей плохо, она там одна. Закусываю палец до крови, чтобы не завопить в голос, слезы душат, сердце с каждым ударом разрывается на части, снова и снова. Ей больно… и я не могу забрать ее боль себе…
Анализировать, как это произошло, делать выводы, все это потом… Сейчас ничего не имеет значения, кроме моей малышки.
С рождения моя девочка никогда серьезно не болела. Проблемы со здоровьем обходили нас стороной. И сейчас она в больнице… я должна быть сильной, чтобы помочь ей. Но как если боль… высасывает силы, отравляет сознание?
Автомобиль останавливается около больницы, вылетаю и мчу, не разбирая дороги. Спотыкаюсь и падаю на ступенях. Поднимаюсь. Слезы застилают глаза, все внутри опаляет тревога, ядовитая, безжалостная.
Едва вхожу в здание, как попадаю в руки к Стасу. Не вижу его, все застилают слезы отчаяния, но чувствую.
- Лен, не переживай, жизни Анюке ничего не угрожает, - привлекает меня к себе, гладит по голове.
- Мне надо ее видеть! Немедленно! – я лишь на долю секунды выдохнула, и тут же снова меня накрывает новая волна паники.
- Врачи ее осматривают. Надо подождать! – в его голосе беспокойство, но он пытается сохранить самообладание.
- Чтооо с ней? Как это произошло?! – бью его кулаком в грудь.
Тревога раздирает меня на части, по молекулам разбирает, с каждой секундой становится только хуже, мучительная неизвестность душу изматывает. Мне надо быть с моей девочкой! Немедленно!
- Отравление… - замялся. Чувствую, явно что-то недоговаривает. Там непростое отравление, слишком перепуганный голос был у воспитательницы. Нечто серьезней. – Я по кирпичику разберу этот сад, но докопаюсь до правды.
- Ты уже обещал разобраться со звонками, своей сестрой… в итоге моя кроха тут! Зачем, ты появился в нашей жизни?! – мне так больно, истерика сотрясает тело, ничего нет важнее здоровья моего ребенка. И если бы Стас это все не затеял, Анютка бы не попала в больницу! Боль отравляет сознание, до костей пробирает.
- Лен, я подключу лучших врачей, - обескураженный голос, в котором прослеживается ярость. Он хочет наказание обидчикам, это понятно. Только зло уже сделано, вред причинен, и этого не изменить.
- Моя дочь вообще не должна быть тут! Как это все произошло! Как они недоглядели?! Элитный сад? Камеры?! Толку от этого всего. Если дома, в самом обычном саду, с ней никогда ничего не происходило! – меня несет, боль выходит со словами, и я не в состоянии ее остановить.
Возможно, в другой ситуации, я была бы куда сдержанней, подбирала выражения, анализировала, но только не сейчас, когда моя кроха переживает такие мучения.
Далее все как в страшном кошмаре, я бьюсь в агонии. Плохо воспринимаю слова. Все мое сознание подчинено одному – быть рядом со своим ребенком, любым способом помочь ей. Поставить на ноги, и молить о прощении. Я тоже виновата… гады ведь предупреждали! Почему я тянула?! Они говорили про самое дорогое! Никогда себе этого не прощу!
Все слова утешения мимо. Медсестра мне что-то вколола. Это не помогает. Ничего не может помочь, когда я чувствую, что моей кровинушке плохо. Когда осознаю, что она стала разменной монетой в чужих грязных играх. За что? В чем она виновата?! Она светлый и жизнерадостный ребенок! Мое солнышко!
- Андрюша? С ним все хорошо? - спрашиваю, гипнотизируя дверь, из которой должен выйти врач. Если еще и с ним что-то не так – это будет уже слишком. Даже сейчас, когда меня колотит от озноба и тревоги разрывают душу в клочья, переживаю за мальчика, который за эту неделю стал мне слишком дорог. – Другие дети?
- Никто больше не пострадал… - Стас говорит очень тихо, но это не смягчает удар. – Дюша под усиленной охраной. С ним все хорошо, только переживает… он видел, как ей плохо стало, - осекается, голос срывается.
Цель нелюдей очевидна. Мишень их гнусностей – Анютка.
Звонок мобильного заставляет нас вздрогнуть одновременно. Дрожащей рукой извлекаю аппарат. Стас тут же у меня его отбирает. Почему-то ни он, ни я не сомневаемся, кто это.