- Не осознанно, конечно. Он очень переживает. И хорошо, что до конца не понимает. Сын рассказал, что когда они собирались в сад, он нашел у себя в комнате красивую шоколадную конфету в прозрачной упаковке с розовым бантом, забрал в рюкзачок и в садике подарил ее Анютке…
Облокотилась о стену. Ноги не держат. Представила личико малыша, как он хочет порадовать мою доченьку, не подозревая, что вручает ей отраву. Жестокость гнид переходит немыслимые границы. Использовать ребенка, настолько цинично, бессердечно – это выше моего понимания. Даже будучи некровожадным, миролюбивым человеком, у меня руки чешутся придушить виновника или виновницу.
- Странно, они не боялись, что Андрюша ее съест?
- Он не ест шоколад, у него аллергия, - у него виноватый голос.
Ситуация действительно патовая. Мы это понимаем. Но никто пока не озвучил.
- Это не посторонний человек, он знает, слишком много личной информации и он вхож в дом, - от этого страх с новой силой распространяется по телу. А слова даются с большим трудом, слишком много отравляющих эмоций.
- Охранник пропал. Я начал поиски, но он, как в воду канул, - Стас протяжно вздыхает и опирается о стену рядом со мной. – У меня практически нет новых людей в доме. А охрана работала еще на моего отца.
- Значит, к нему нашли подход, - закрываю глаза. – Проверь Славу. Не дает мне покоя мысль, что это она.
Наши слова звучат безлико, устало, все переживания скапливаются в душе, отравляет нас изнутри, подобно яду, что подсыпали моей дочери. Но мы не даем выхода отраве. Каждый проживает свою боль отдельно, варится в собственном котле.
Мне кажется, этот кошмар никогда не кончится. Я бы могла сказать, что все началось со знакомства со Стасом. Но, увы, корни этих хитросплетений уходят в прошлое. Оттуда тянется гнилой след. И как бы я ни старалась отогнать догадки, но у меня стойкое ощущение, что я имею прямое отношение к этой семье. Если я и совершила по молодости какие-то прегрешения, как вариант с женатым Константином, то сейчас мне аукается. Так аукается, что завыть хочется.
У меня нет сил и желания в чем-то обвинять Стаса. Прекрасно понимаю, что даже останься Анютка дома, от отравления ее бы это не спасло. Враг вхож в дом. Мне остается только благодарить высшие силы, что дочь идет на поправку.
Мне страшно и я дико устала. Переживания вытянули из меня все соки.
- Проверю. Работа ведется, Лен… - он хочет еще что-то добавить, но повернув голову, осекается. Невысказанные слова повисают в воздухе горьким облаком.
Хочется провести по его щеке, прижаться, зарыться носом в шею, вдохнуть его аромат, и хоть немного успокоится.
- Я пойду к дочери, - машу ему рукой и поспешно иду к палате, пока не осуществила задуманное. Я в таком состоянии, что вполне могу дать слабину. Слишком мне тяжело одной, но и поддержка Стаса не вариант. Мы под одной крышей – это утопия. Пора принять этот факт и готовиться к жизни без него… без Андрюшки… До крови закусываю губу, на глазах слезы, как же больно, словно без наркоза душу себе вырываю.
Анютка все еще спит. Сжимаю руку дочери, а мысли все не дают покоя. Хочется, чтобы вошел следом, просто обнял сзади. Но тут только моя вина, я позволила себе допустить мысль… что возможно… мы… И вот теперь из-за этого «Мы» пожинаю плоды.
Остаток дня и ночь провела рядом с дочерью. Когда малышка спала, позволяла слезам литься по щекам. Когда просыпалась, я улыбалась и рассказывала ей, что все будет хорошо. Она у меня боец, не жаловалась, послушно кушала, принимала лекарства. Только все спрашивала, когда мы вернемся к Стасу и Андрюше… об отце она так и не вспомнила.
И все же я навредила своему ребенку, сама того не желая. Она слишком привязалась к ним, как и я. Тяжело нам придется с ней. Еще и чувство вины, что я подвергла ее риску, не отреагировала должным образом на угрозы, не отпускает.
Еще одна бессонная ночь дала о себе знать. Утром чувствую себя как зомби. Решила выпить кофе. Вышла из палаты и спустила к автомату. Пожалуй, даже две порции, одной точно будет мало. И ведь могла поспать, Анютка спокойно сопела на кроватке. Но ведь нет, мысли как ураган кружат в голове и не дают покоя.
- О, какая встреча! Привет, Лена, - этот голос… узнаю его обладателя с первого звука.
- Здравствуйте, - медленно оборачиваюсь, руки леденеют, внутри сотрясает дрожь, - Константин.
Стальные глаза цепко впиваются в меня. Держат.
- Как дочурка? – он улыбается, только губами. Стоит непозволительно близко ко мне. Мне не хватает воздуха.
- Что вы тут делаете? – не узнаю собственный охрипший, испуганный голос.
- Приятеля пришел навестить. А тут Елена Прекрасная, и глаз уже от красоты не оторвать, - его слова, как призрак из прошлого держат меня за горло.
«Елена Прекрасная»… это прозвище мне знакомо. Оно выбивает почву из-под ног. Руки дрожат, не удается удержать стаканчик с кофе, и он падает к моим ногам, растекается коричневой лужицей, я смотрю на нее, и даже там вижу отражение его глаз, которые прожигают меня холодной сталью.
- Не буду вас больше задерживать, - выдавливаю вежливую улыбку.