Принимает вызов. Хоть телефон у Стаса, мне все отчетливо слышно. Уродливый компьютерный голос и слова, от которых кровь застывает в жилах, как прицельный выстрел, прямо в сердце:
- Не поверила. Теперь убедилась. В следующий раз врачи уже ее не спасут. Выбор за тобой…
***
Бесконечно долго тянулись минуты ожидания. Мне кажется, я постарела сразу лет на десять за те сорок минут, что гипнотизировала дверь. Когда же мне разрешили увидеть кроху, ноги вмиг стали ватными. Врач поддержал меня под локоть. То же самое хотел сделать Стас, но у меня хватило сил одернуть руку. Вместе с переживаниями за дочь, пропорционально во мне растет и злость на него.
Зашла и закрыла рот ладонью, чтобы не завопить. Малышка лежит на постели бледная. Подошла к кровати и рухнула на колени, осторожно взяла маленькую ручку. Она спит. Ее грудь ровно вздымается, и я с жадностью ловлю каждый вдох и выдох. Вот так пусть дышит, ее дыхание лучшая музыка для моих ушей. Смотрю на бледное личико и не могу налюбоваться.
- Прости меня, родная. Не уберегла…позволила этому случиться, - шепчу онемевшими губами.
- Она сейчас спит, - врач стоит рядом.
- Что с ней?
- Девочка поступила с жалобами на сильную непрекращающуюся рвоту, со спутанным сознанием, - врач начал изъясняться непонятными мне терминами, но видимо увидев отчаянье, написанное у меня, сменил свой профессиональный сухой тон и кратко описал ситуацию простыми словами, - Как выяснили врачи скорой, утром ваша дочь пожаловалась на сильную тошноту. Но ее даже не успели отвести в медицинский кабинет, как тошнота переросла в рвоту. Благо медсестра сама быстро подошла в класс. Она и установила, что девочка ко всему прочему еще галлюцинирует и оказала первую помощь. Но к моменту приезда бригады врачей, ребенок уже потерял сознание, - вздыхает. – Но мы приняли все необходимые меры для ее лечения, - поспешно добавляет, - Организм молодой, должен справиться и быстро восстановиться.
Теперь уже я едва не теряю сознание, воочию представляю, через что пришлось пройти ни в чем неповинному ребенку, потому что какие-то нелюди вообразили себя вершителями судеб. Что у этих чудовищ вместо сердца? Если есть вопросы ко мне, Стасу, можно ведь разобраться иными методами, но бить по ребенку – самое низкое.
- Ее отравили? Да? – выдавливаю из себя, лицо Анютки расплывается, из-за слез ничего не вижу.
- Да. Позже смогу сказать точнее, когда придут результаты из лаборатории.
Тут же вспоминаю недавний звонок. Они не остановятся. Теперь я верю, что у чудовищ рука не дрогнет завершить… От этих мыслей кровь в жилах стынет, страх опутывает словно паутиной, паника накрывает волной. Но надо взять себя в руки, малышка все чувствует, и когда она проснется, она не должна видеть моих слез.
Стас поставил охрану около палаты. А я осталась у постели Анютки. Смотрела на нее и благодарила небеса, что не отобрали у меня сокровище.
- Выясни, кто это сделал, - единственное, что бросила Стасу, который появился после врача на пороге.
Более я не него не смотрела. Дочь – центр мой вселенной. Ее выздоровление сейчас в приоритете. Но конечно, я бы не отказалась от возмездия для чудовищ. И если у него получится их найти, то я вздохну с облегчением. Ощущение, что над нами нависло что-то мерзкое и губительное только усиливается. Нелюди вошли во вкус. А чувства защиты, веры… у меня этого больше нет.
Когда Анютка очнулась, мне показалось, что она родилась, второй раз. Смотрит на меня затуманенным взглядом и… слабо улыбается. Сильная моя девочка. Боец.
Я не отходила от нее около двух суток. Практически не отлучалась из палаты. Благо врач вошел в положение и не прогонял. Ну и как он сказал динамика положительная, даже лучше, чем он рассчитывал.
Вздрагиваю от вибрации мобильного. Теперь любой звук подсознательно воспринимается, как новая угроза.
«Я так по вам скучаю. Как там моя доченька?». Сообщение от Вани.
«У нас все хорошо». Набираю ответ.
Возможно, неправильно. Он отец и имеет право знать, что с его ребенком. Но как он ей поможет? Никак. Начнет расспрашивать. Звонить. А вдруг еще приедет? Нет. Этого я сейчас точно не вынесу. За это время я не сомкнула глаз. Силы на исходе. Еще и разборки с Ваней – для меня это слишком.
- Тебе надо поспать, - сзади раздается голос Стаса.
Даже не услышала, как он пришел. Малышка спит, ей уже значительно лучше, а я продолжаю смотреть на нее и сжимать маленькую ручку.
- Сама разберусь, - мотаю головой. – Есть новости?
- Есть… - голос потухший. – Выйдем…
Киваю. Нехотя отпускаю руку дочери. Пока выхожу из палаты несколько раз на нее оборачиваюсь.
- Ты нашел, кто это сделал? – перехожу сразу к делу.
Этот случай перевернул все. Показал, о ком я должна думать в первую очередь, четко расставил приоритеты.
- Да, - зажмурился. Ему сложно говорить, бледный, черные круги под глазами, осунувшийся.
- И?
- Я перевернул дном весь сад, пробил всех работников, лично пересмотрел все камеры и… нашел тот кадр, - потер виски, - Это Дюшка…
- Чего? – смысл сказанного до меня не доходит. - Не поняла…