Выкладывая содержимое мешков на скользкие камни грота, Герфегест предавался отвлеченным размышлениям. О Хармане. О количестве стражи, охраняющей госпожу. О расположении комнат. Находясь на «Голубом Полумесяце», он имел весьма смутное представление о плане замка и даже всевидящий Ган-фала не смог помочь ему. «Они окружили Наг-Нараон непроницаемой Завесой Силы. Их любовь питает ее и мешает мне видеть», – в бессилии развел руками Ган-фала, когда Герфегест попросил его о помощи. К счастью, эта помощь оказалась излишней. Еще на подступах к Наг-Нараону Герфегест смог вычислить окна всех спальных покоев. И покоя Харманы. Гаме-лины строили свои замки на тот же манер, что и Кон-гетлары. И Наг-Нараон был если не родным, то двоюродным братом сожженного Наг-Туоля. Ну а уж родной-то замок Герфегест знал как свои пять пальцев.
Одевшись, Конгетлар стал сортировать снаряжение. Все, что понадобится ему, чтобы взобраться по стене замка, он сложил в заплечный мешок. Меч – за спину. Метательные кинжалы повесил на специальный пояс. Духовое ружье в футляре – к ножнам.
Трубку с отравленными иглами – на шею. Яды, лекарства, «железный град» и прочую мелкую, но полезную ерунду – в мешочек, пристегнутый к рукаву куртки.
Одну из шелковых «змей» он обмотал вокруг левой руки. У этой змеи – свое особое предназначение. Ее Герфегест приготовил специально для Харманы.
Конгетлары никогда не убивали женщин мечом. Даже если это были женщины-воительницы. Кодекс чести Конгетларов запрещал обагрять клинки кровью женщин. «Для женщин – яд и веревка», – учил Гер-фегеста Зикра Конгетлар. И хотя в жизни этот запрет нередко нарушался, Герфегест был намерен следовать ему со всей строгостью. Он задушит Харману шелковым шнуром. Ибо месть Гамелинам должна быть местью Хозяина Конгетларов. А не наемным убийством, как этого хотелось бы Ганфале.
Настала пора нанести на лицо узор. Две причудливо искривленных полосы на лбу. И две на каждой скуле. Две точки на подбородке. «Ветер в ореховой роще» – назывался этот узор у Конгетларов.
Все.
Осмотрев замок со всех сторон, Герфегест начал подъем. «Замок Восьми Террас» – так сказано про Наг-Нараон. Таким же точно был и Наг-Туоль.
При свете дня Замок был бел. При свете ночи – сер. Черные лебеди Гамелинов венчали каждый уступ черным барельефом.
Герфегест раскрутил «кошку» и бросил ее вверх. С первого же раза две из трех лап «кошки» уцепились за каменное ограждение первой террасы.
Герфегест попробовал веревку. Похоже, «кошка» зацепилась вполне надежно. Герфегест замер – сколь бы бесшумными ни были его действия, все же мог найтись кто-то, кто вслушивается в темноту. Затем он полез вверх.
Герфегест не сомневался в том, что первые три террасы не охраняются. В самом деле, чтобы охранять замок по всему периметру, просто не хватит бойцов. Тем более сейчас, когда войска Стагевда распылены по всему Синему Алустралу от Рема Великолепного до Дагаата, а все остальное – брошено в пролив Олк, навстречу Хранителям Верности.
На четвертой террасе Герфегеста ожидала сонная стража. Двое. Они не разговаривали, но Конгетлару и не нужно было слышать голоса для того, чтобы определить количество и воинскую выучку людей. Ему достаточно было звука их дыхания. Герфегест бросил стальную градину и спрятался под карнизом. Градина полетела вниз, создавая некий вполне ощутимый шум. Первый охранник услышал его и наклонился над пропастью, положив свое тучное брюхо на парапет. Отравленная игла вылетела из духового ружья, и страж-«ник, издав тихий предсмертный вздох, упал на каменные плиты гигантского балкона. Второй получил иглу в лицо. Он умер мгновенно. Иглы Герфегеста были обмазаны самым сильным ядом Синего Алу-страла. Орнумхониоры приготовляют его, вываривая вместе со слизью верткой и баснословно редкой рыб-ки-глазогрызки почки и печень рабов, погибших от удушья в серном дыму. Не случайно, разумеется, погибших.
Пятая и шестая террасы также были пройдены при помощи духового ружья. Герфегест не пользовался им почти пятнадцать лет, справедливо считая его оружием предателей и трусов, не способных ни к честным поединкам, ни к рукопашной. Но теперь ему было просто плевать на такие вещи, как «честь благородного мужа». Все, чего он хотел, – это убить Харману из Га-мелинов. Все остальные были лишь помехами на его пути. Помехами, которые нужно устранить быстро, надежно и бесшумно. Духовое ружье, которое представляло собой полую трубку, сделанную из высушенного стебля растения кан, подходило ему как нельзя лучше.
Когда Герфегест преодолел седьмую террасу и был близок к тому, чтобы перейти к последней, запас отравленных игл в трубке, болтающейся у него на груди, иссяк. Иглы стоили куда дороже золота и их было, увы, ровно восемь штук.
