Вероника хотела сказать, что не будет она переживать, ей вообще все равно, что там у Компота в жизни происходит, но Астрид уже выскочила из переулка, взлетела над мостовой и ринулась портить жизнь Компоту.
Вероника смотрела из-за угла. Ей было стыдно. Она на всякий случай приготовила апельсин, потому что мало ли. Вдруг Компот все-таки не выдержит и решит убить Астрид.
Но он почему-то совершенно не разозлился. Только взглянул на Астрид своими глазами-льдинками, колко рассмеялся и сказал:
– Это дочка знакомой. Малышка влюблена в меня и ревнует.
После этих слов Вероника испугалась, что придется соскребать Компота с брусчатки. Сейчас он точно задымится в Луче Солары.
Но Астрид не выстрелила. Она вместо этого сама аж задымилась, налилась краской и выпалила:
– Что?! Нет!.. Пошел ты!.. на кир пошел!.. ты!.. забродивший!.. а-а-а!!!
И она взметнулась в воздух, поняв, что с каждой секундой позорит себя все сильнее. Еще чуть-чуть – и придется либо делать сеппуку, либо до конца жизни вспоминать эту минуту перед сном.
– Дети, – снисходительно сказал Ахвеном, беря спутницу под руку.
Он даже не посмотрел Астрид вслед.
Домой Астрид шла мрачной как туча. Ее взгляд был полон горечи, и она старалась не глядеть на младшую сестру. Вероника присутствовала при ее позоре. Все видела и слышала. Теперь у нее есть оружие против старшей сестры… правда, нет доказательств. Астрид все будет отрицать.
К счастью, ежевичина оказалась слишком глупа, чтобы воспользоваться этим даром судьбы. Или слишком благородна… нет, глупа.
– А я не знала, что ты влюблена в Компота, – сказала Вероника, когда они уже входили в подъезд дома 22 по улице Тюльпанов.
– Я не влюблена в Компота! – заорала Астрид. – Он придурок! И он наврал!
– Ладно.
– Я просто не была готова! Я хотела спасти эту женщину!
– От чего?
– От… от компотных козней! Почему никто не видит, насколько он отвратителен?!
– Все видят. Но… это же… всегда так было.
– Вот, ты понимаешь, – успокоилась Астрид. – А я боялась, что я единственная зрячая среди слепых.
Мама с папой встретили Астрид и Веронику, как родных детей. Особенно папа. Он вернулся домой еще после второго урока и усиленно готовился к празднику, продавливая диван.
У него-то завтра праздник такой, не очень отдыхабельный. Утром он будет участвовать в параде, вечером принимать гостей, а между утром и вечером – отсиживать в Гексагоне, потому что день Волшебного Единства – это день Медного Осьминога, а по Медным дням ученый совет собирается на ежелунное заседание. Решать мировые проблемы.
– Повестка дня завтра длиннющая, – мрачно сказал папа, обнимая дочерей. – И это в праздник. Я немного жалею, что Бракиозор меня тогда не зарубил. Это было бы хотя бы быстро.
– Да брось, – фыркнула мама. – Хватит прибедняться. Ты там ничего и не делаешь, просто спишь в кресле.
– Положим, это неправда. Я задремал всего разок. А раз меня никто не разбудил, я там был не очень нужен.
– Ну и сегодня поспи. В конце концов, тебе девяносто лет.
– Девяносто два… эй!.. Я молод! Я давно перестал стареть!
– Совсем?
– Ну… до тебя я старел раз в десять медленней нормы. А с тобой… в тридцать, пожалуй. Еще лет пятьсот уж точно проживу.
– То есть мне к тебе лучше не привыкать, раз так скоро расстанемся?
Пока родители обменивались колкостями, Астрид умчалась проверять, все ли в порядке в ее родовой усадьбе. Она чувствовала ответственность, потому что однажды все это достанется ей. А Вероника уселась за столик для маноры, напротив Лурии. Та задумчиво изучала чашку с могильным прахом.
– Мам, а мы завтра в Валестру пойдем? – спросила Вероника.
– Да, будем смотреть на парад… вы будете. Мы с папой в нем участвуем. Я буду пятиглавым драконом!
– Кстати об этом… я тут подумала… а можно в зоомагазин зайти?
– В зоомагазин? – удивилась мама. – Не в книжную лавку?
– Нет, я… я разработала план.
– План?..
– Связанный с приумножением моего могущества.
В голове Вероники это звучало очень серьезно и внушительно. Но мама, кажется, восприняла ее слова иначе, и папа тоже. Нет, он отложил газету и весь обратился в слух, но смотрел так, словно ожидал услышать смешную шутку.
А ничего смешного-то и не было!
– Я хотела… хотела найти себе фамиллиара, – исподлобья сказала Вероника. – Особенного.
Родители переглянулись. Папа хмыкнул. Мама расплылась в улыбке. А открывший глаза кот Снежок спустился с каминной полки, положил Веронике лапку на ногу и стал рассказывать, что фамиллиар – дело нешуточное, что с бухты-барахты такие решения принимать не стоит, потому что взять фамиллиара – это гораздо серьезнее, чем жениться или обзавестись детьми.
– С женой можно разойтись, – объяснял Снежок. – Детей можно раздать. Это все обратимо. Но если ты стал Эмблемой волшебника, то это связь нерасторжимая. Помните об этом, юноши и девушки… то есть Вероника.
Снежок в последнее время читал регулярные лекции от лица своего человека.
– Ну не знаю, мне кажется, если я захочу свалить, я свалю, – потянулась Лахджа.
– Ты особый случай, – отмахнулся Майно. – И свалить-то ты сможешь, конечно…
Он замялся.
