Астрид беззвучно пискнула. Она чуть не взвизгнула от неожиданности, потому что это было слишком… слишком неожиданно!
Но она мужественно смолчала и зажала рот ладонью.
А… нет. Он поднимается. Поднимается, втягивая голову в плечи. Живой. Значит, Астрид померещилось… или этот тип не простой смертный, и сломанная шея его не убивает.
– Пусть это будет тебе уроком, брат Аграф, – коротко бросил Гробаш. – Никто. Никогда. Ни один Предвестник не должен контактировать с Кандидатами без прямого дозволения и одобрения архидиакона или хотя бы его секретаря.
Брат Аграф что-то залепетал, склонившись в поклоне. Остальные стояли ни живы, ни мертвы. Особенно один, дрожавший всем телом. Гробаш посмотрел на него и сказал:
– Брат Юмар, если ты не был инициатором контакта, твое наказание будет мягким. Но содержание твоего разговора должно стать мне известно. Твоя судьба зависит от того, что ты говорил.
– Я… а… я…
Гробаш дернул головой, и другой тип в плаще подошел, касаясь лба брата Юмара. Волшебник, ясное дело. Несколько секунд он стоял так, а потом тихо-тихо заговорил, наклонившись к Гробашу.
Его чешуя стала аж бурой. Он помолчал, а потом сказал:
– Твою судьбу решит секретарь.
– Нет!.. – выпучил глаза брат Юмар, но его уже волокли к дальнему проходу.
– Брат Аграф тоже отправится на исповедь, – сурово сказал Гробаш, сам хватая оного за шкирку. – Вчера был святой день, и некоторые из нас приняли чересчур много горячительного, чересчур возрадовались и возомнили, что могут нарушать заповеди, но если это повторится… что?.. где?..
Волшебник снова тихо что-то сказал и поднял руку, указывая прямо на… прежде, чем Гробаш повернулся, Астрид уже метнулась подстреленной птицей и помчалась назад.
Сердце стучало, как бешеное. Астрид вдруг стало очень страшно. Она только что увидела, как Гробаш голой рукой убил… почти убил человека, причем за какой-то пустяк. И она помнила, какой он сильный и опасный, так что ей вдруг стало кристально ясно – это не игра. Игры кончились.
Надо валить. Мир не должен ее потерять. Особенно так глупо и преждевременно.
– Значит, так, ежевичина, – вещала Астрид, пока Вероника ошалело таращилась спросонья. – У меня для тебя три новости, две плохие и одна хорошая. Первая плохая – тебе кабзда.
– А-а-а!.. – заверещала Вероника.
– Тихо ты, – зажала ей рот Астрид. – Вторая плохая – тобой заинтересовались какие-то опасные бандосы. Я все расследовала. Они узнали, что ты можешь всякое призывать, и теперь хотят использовать тебя, чтобы призвать себе гору золота, артефакты всякие и вообще что их душе угодно. А души у них черные, сама понимаешь. Они друг друга даже убивают почем зря. Шеи сворачивают. Вот так вот: хрусть!.. и все. Был человек, и нет человека.
– А… а хорошая какая?.. – испуганно спросила Вероника.
– Они понимают, что ты пока что мелкая и бесполезная, так что пока что следят за тобой, но не трогают пока что. Ждут, пока ты немного подрастешь и поумнеешь. Так что у тебя два выхода. Первый – не взрослеть и не умнеть. Это будет легко, особенно второе.
– Да, с этим и ты справилась, – согласилась Вероника.
– Да… нет, подожди… та-а-ак, слы-ы-ышь!..
Вероника снова заверещала, потому что Астрид заломала ее под мышками и принялась трясти, как грушу. И даже до апельсина не дотянуться, он в рюкзачке остался!
– Ладно, хватит с тебя, – наконец сжалилась старшая сестра. – Второй выход – расправиться с ними первыми. Одного я точно знаю. Его я беру на себя.
– Может, маме с папой сказать? И… и учителям?
– Не!.. – ужаснулась Астрид. – Ты не понимаешь! Учителя могут быть в сговоре! Неизвестно, кто из них замешан! Никому нельзя доверять!
Вероника с сомнением воззрилась на Астрид. Та поняла, что сестра опять некстати проявляет зачатки критики и скептицизма. Как-то все у нее нелепо и неуместно происходит.
Может, научится еще?
– Ты мне что, не веришь? – спросила она.
– Не очень, – призналась Вероника. – Зачем я жуликам? Почему они жулики? Если… если они меня похитят, я просто маму призову… и… и зачем похищать меня? Можно кого-то другого. Многие умеют призывать…
Астрид ударила себя по лицу ладонью. Какая же у нее недалекая сестра. Это что-то потрясающее.
Но ничего не поделаешь. Какая уж есть. Сестер не выбирают, так что Астрид ее защитит, хочет ежевичина того или нет.
Они разговаривали в гостиной группы 2−1–4. Астрид явилась в общежитие Апеллиума еще до рассвета, выволокла Веронику прямо из спальни и теперь немного сумбурно излагала то, что сумела выяснить. Все остальные пока что спали, так что им никто не мешал.
– Шею свернул?.. – не поверила Вероника. – Ты уверена?
– Я хоть раз за всю жизнь врала? – всплеснула руками Астрид.
– Да. Каждый день.
– Ты, кажется, не хочешь, чтобы я тебе помогала. Тебе же хуже. Это суровые люди.
И Астрид развернулась, как бы собираясь уйти. А Вероника, конечно, испугалась и стала просить, чтобы Астрид ее не бросала… ладно, нет. Вероника просто молча таращилась фиолетовыми глазищами, словно ей вообще все равно.
