С другой стороны… в чем-то старый драуг прав… возможно. Видимо, таким образом он учит Веронику ответственности. И она в самом деле за целый семестр ничего не натворила – может именно из-за этих черных карточек? Она была пристыжена и волновалась в основном о том, как их исправить.
Спорное решение, конечно, но в КА не принято вмешиваться в чужие педагогические методы, если те остаются в рамках утвержденной программы. Не факт, правда, что десять карточек авансом в этих рамках остаются… надо свериться со школьными правилами… но Вероника Дегатти – очень особый случай, ее отец не мог этого не признавать.
Особенно после инцидента с «двадцать седьмыми». Когда ему позеркалили и обо всем сообщили, Майно погрузился в мрачную задумчивость. Втайне даже от жены он встретился с архидиаконом Коверном и получил от того личные извинения вкупе с уверениями, что его дочь Предвестники более не побеспокоят… а еще просмотрел полный список кандидатов на роль Рожденного.
Его не хотели показывать, но Майно надавил.
Список оказался длинным. Туда входили все дети, родившиеся в Мистерии с 1520 по 1530 годы, чье рождение или жизнь сопровождались необычными обстоятельствами. Преимущественно мальчики, но и несколько девочек тоже – и Вероника стояла на первом месте.
Было бы странным, если б ее не включили.
Лурия в списке тоже присутствовала. А вот Астрид не было. Она родилась в самом начале 1520 года, но не в Мистерии, так что ее не рассматривали.
Майно Дегатти хотелось спросить еще кое о чем и попросить личной встречи еще кое с кем, но он не мог даже заговорить об этом, не нарушив клятвы… он ее не давал, но был вынужден соблюдать. Попытался сказать обиняками, но архидиакон понимать намеки отказался.
Впрочем, не очень-то и хотел с ним Майно встречаться. Не хотел, чтобы этот… индивид его увидел. Чтобы взглянул на него своими глазами… глазом.
Самое важное Майно и так теперь знает.
На самом деле он очень давно это заподозрил. Почти сразу после первого призыва Фурундарока. Но ему не верилось… не хотелось верить. Он до последнего отгонял эту мысль, не желал даже смотреть в ее сторону.
Потому что… ну вот теперь он знает. И что дальше? Что ему с этим делать?
Майно Дегатти понятия не имел, что можно сделать в такой ситуации, а главное – нужно ли делать хоть что-то вообще. «Двадцать седьмые», вон, ничего не делают, только наблюдают и ждут, сами не зная чего. А Майно здесь и еще сложнее, потому что это его дочь, его девочка… и он страшно боится ей навредить.
И уж точно не позволит навредить ей каким-то кировым культистам.
К сожалению, «двадцать седьмые» – это не Сорокопут. Защитный оберег против них не смастеришь, а за религиозные убеждения Мистерия не преследует. Если конкретный «двадцать седьмой» что-то натворил, то этого конкретного и будут судить, этого конкретного и накажут. Нельзя потребовать: выкиньте их всех из Мистерии, потому что один из них попросил у моей дочери монетку.
Впрочем, будучи простыми смертными, они и далеко не так опасны. Зла они Веронике не желают, а в случае чего ей достаточно произнести два слова, чтобы любой культист горько пожалел, что с ней связался.
Но это все было больше луны назад, а сегодня начались зимние каникулы, и на следующие пятнадцать дней можно забыть о учебе и большинстве проблем.
– Нет, ты не забудешь, – пообещала Лахджа, расцеловав мужа и дочерей. – Я не забываю, и тебе не дам.
– Что не забываешь, мам? – спросила Вероника.
– Ну это наши с папой дела.
Астрид прищурилась и хотела потребовать ответа, но ее отвлекла Лурия, которой срочно требовалось показать сестрам формикарий. За последнее время она увлеклась разведением насекомых, и хотя ее букашки-таракашки, конечно, в сравнение не шли с астридианцами, это все равно было увлекательно.
Следили за ними в основном мама и енот. Лурия в свои два с половиной года с этим еще не могла справиться. Просто иногда ловила новых и сажала их в формикарий, а про старых, наигравшись с ними, просто забывала. Обычно через некоторое время они куда-то исчезали… мама говорила, что они убегают, когда Лурия на них не смотрит.
Астрид сначала взирала на это копошение мурашей снисходительно. Она снова хотела открыть рот, вспомнить про астридианцев… а потом закрыла его. К ней вдруг пришло осознание, что золотые годы-то позади. Далеко за спиной.
А прямо сейчас… у Вероники есть ее культ с психами, которые, конечно, агенты Зла, но считают ее богиней. У Лурии тоже есть ее букашки-таракашки, которые абсолютно ничтожны, но саму Лурию радуют.
А астридианцы… они БЫЛИ. Были когда-то. Давным-давно. Их больше нет, а если где-то и есть, Астрид от того не тепло и не холодно. Может, они давно и не помнят свою богиню – у хомунциев короткая жизнь и короткая память.
– Астрид, что у тебя с лицом?.. – нарушил ход мыслей голос мамы. – Что-то в школе случилось?
– Нет… ничего… – пробормотала Астрид. – Ма-а-ам…
– Что?
– А вот каково тебе осознавать, что твои лучшие годы позади?
– Что?..
– Ну ты же дальше живешь… ты как-то научилась справляться…
– Какие еще лучшие годы?!
