– Мы тут вас судим, – ласково напомнил Локателли. – Давайте не уходить в эмпиреи.
– Ну да, ты-то уж точно бы видел забавный эксперимент, старый хрыч, – произнес Хаштубал. – Ты бы еще и песенку напевал.
– Ложь, мэтр Хаштубал, – мягко ответил Локателли.
– Я не услышала лжи, – заметила Камелия Пакс.
– Поскольку мэтр Хаштубал верит в свое абсолютно ошибочное мнение. Но это ложь по сути.
В Гексагоне воцарилось молчание. Волшебники размышляли над заковыристой дилеммой. Ученому совету не единожды доводилось разбирать запутанные дела, не единожды – принимать трудные решения, но сейчас они оказались особенно озадачены.
С одной стороны, убийство – это убийство. Убийство разумного существа без смягчающих обстоятельств – это Карцерика. С другой же стороны… ни разу еще в этих стенах не судили за убийство микроорганизмов. Вряд ли на всем Парифате когда-либо за такое судили.
– М-да, – задумчиво произнес Альянетти. – С Ябудагом-то попроще было. Когда ему сказали, в чем его обвиняют, он просто вскочил, назвал нас недалекими глиномесами и попытался убить. Ну мы его скрутили, конечно…
– Да, так безусловно было проще, – согласился Локателли. – Мэтр Дегатти, вы не хотите на нас напасть?
– Не хочу, – бросил Майно.
– А жаль, это многое бы упростило. Что же, коллеги, у кого еще найдется что добавить?
– Очень сложный юридический казус, – произнес Даректы, приложив пальцы к губам. – Конечно, выведенные искусственно существа – это гомункулы, а гомункулов законы Мистерии относят к волшебным существам и защищают не столь же строго, как обычных смертных. Но при этом их все-таки не дозволяется убивать беспричинно, даже если сам их создал, поскольку гомункул, особенно разумный – это отнюдь не демон, который по определению вне закона. Я затрудняюсь принять определенное решение.
Президент Адэфикароса говорил размеренно, как метроном. Взгляд оставался спокойным, но морщины на лице собрались в единую складку, и вслед за ними будто пыталось собраться все сущее. Кройленг Даректы мог свернуть в безразмерную точку всю Валестру, пространство и время подчинялись ему, как вышколенные псы, но сейчас он пытался разрешить задачу, которую нельзя разрешить просто волшебством.
– Согласен с коллегой, – вздохнул Брюден Ганцара. – Знаю-знаю, нас с мэтром Даректы считают своего рода антиподами… ну знаете, стихи и проза, лед и пламень, я трень-брень на гитарке, он строгий опыт и точный расчет… но сейчас я полностью согласен, что казус сложный, и я тоже затрудняюсь принять решение. Но если будем голосовать… о Кто-То-Там, спаси меня, спаси нас всех. Могу я воздержаться?
– Как воздержался мэтр Дегатти? – проворчал Айно Магуур. – Коллеги, я напоминаю, что воздержаться – значит, не вмешиваться. Не вмешиваться – позволить событиям идти своим чередом. Следовательно – оставить все как есть. Воздерживаясь от решения, вы все равно его принимаете, только еще и занимаете при этом трусливую позицию. Кто сейчас промолчит – тот жалкое ссыкло, извините за грубость.
– Извиним из жалости к вашим сединам, – насмешливо сказала Кайкелона Чу. – Хотя вы их и красите, мэтр Магуур, так что храбрости хотя бы признать свой возраст вам явно не хватает. Что до меня, то я не считаю проступок семьи Дегатти чем-то заслуживающим внимания. Как верно заметил мэтр Даректы, они всего лишь устранили последствия старого эксперимента. Эти хомунции должны были быть уничтожены за десятки лет до того, агентами Кустодиана. Как раз позволять подобным существам бесконтрольно размножаться – вопиющая халатность, за что мэтра Дегатти как раз и стоило бы пожурить. Но он приложил все силы к тому, чтобы исправить свою ошибку, за что лично я готова оказать ему снисхождение.
– Нам известны ваши либеральные взгляды, мэтресс Чу, – хмыкнул Хаштубал Огнерукий. – И при других обстоятельствах я бы поспорил. Но прямо сейчас… коллеги, я скажу прямо. Мне насрать на хомунциев. И всем насрать, кроме лицемеров, делающих вид, что им жаль каждую букашку.
– Я тоже лицемерка? – спросила Камелия Пакс.
– Кроме фей, – пожал плечами Хаштубал. – Но феи не считаются. Вы даже убийство мухи считаете ужасным преступлением.
– Спасибо за ваше мнение, мэтр Хаштубал, – сказал Зодер Локателли. – Коллеги, должен заметить, что дело и правда непростое. И мне лично очень симпатичен мэтр Дегатти, но если мы решим голосовать, как тут предлагает мэтр Ганцара, то я проголосую за отправку его в Карцерику, причем вместе с супругой и остальными фамиллиарами. Что же до очаровательной Астрид Дегатти, чью зеркалопередачу я каждый вечер с удовольствием смотрю, то она будет исключена из Клеверного Ансамбля и запечатана, как опасный для общества демон. Таково мое мнение на этот счет.
Воцарилась тишина. Даже Астрид выпучила глаза, в ужасе глядя на великого зажимателя конфет. Он все-таки не простил ей тот случай, получается. Много лет лелеял планы мщения.
А у него целых три голоса! Он председатель ученого совета!
– Вы это серьезно?.. – с опаской спросила Кайкелона. – От вас не ожидала.
