– Жопу огромную наколдует, – вспомнила Астрид.
– А, Бутат его вызывал, – догадался Пог.
– Э-э-э, слышь! – пихнул его Бутат.
– Тихо! – повысила голос мэтресс Афа. – Темный Господин – демон-полукровка, дитя гохеррима и кульмината. А потому он не похож ни на тех, ни на других.
– А как это случилось? – спросила Свизанна. – Они же… разного размера. Как они вообще познакомились?
Двеске противно, почти визгливо заблеял. А мэтресс Афа криво усмехнулась и ответила:
– Тишина в классе. Не ржите мне тут. Понимаешь, Аллеманди, как бы это рассказать. Шел однажды молодой гохеррим по полю, видит – гора ползет, тучи макушкой задевает… а потом пригляделся – да это же прекрасная леди-кульминат! И все завертелось.
– Но мне правда интересно, не насмехайтесь! – настаивала Свизанна. – Он же не мог ей букетик подарить или там шоколадку… или мог?..
– Это ж какие огромные шоколадки должны быть… – задумался Легень.
– Не знаю я, что он ей там дарил, – поморщилась классная наставница. – Аллеманди, это надо спрашивать у тех, кто там был и видел…
– Я знаю, – вдруг сказала Астрид. – Я там не была и не видела, но мне мама рассказывала, а ей кто-то там еще рассказывал. Папа Кора подарил его маме свое именное оружие. Она носила его вместо сережки. И это было очень серьезно, он сразу этим покорил ее сердце.
– Как мило! – обрадовалась Свизанна. – А что это было за оружие?
– Лабрис, – вспомнила Астрид. – Двусторонняя секира.
– Да, демоны Паргорона любвеобильны и даже в каком-то смысле романтичны, – кивнула мэтресс Афа. – По меркам демонов. Но это не должно быть причиной, чтобы романтизировать их самих. Знаете, какой класс у Темного Господина по шкале опасности ПОСС?
– Двадцатый? – предположил Катетти.
– Двадцать первый. Это ставит его в один ряд с богами. Так что он входит в тройку самых смертоносных демонов Паргорона.
– Кто еще два? – тут же спросил Катетти.
– Агг, демолорд-кульминат, – ответила классная наставница, меняя инкарны. – И Бго, безумный Темный бог. Ни при каких обстоятельствах ни один призыватель не станет призывать этих двоих. Это смертельно опасно. Агг размером с гору и ему совершенно неинтересно, что вы ему скажете. А Бго… Бго безумен, он все время кричит, а его крик убивает на месте.
– А что он кричит? – спросила Арисса.
– Никто не знает точно, – ответила мэтресс Афа. – Некоторые считают, что он непрестанно выкрикивает все знания о вселенной, только вот делает это либо слишком быстро и неразборчиво, либо использует какой-то неизвестный язык, либо вообще говорит задом наперед. Расшифровать пока не удалось, поскольку лингвистическая экспертиза затруднительна. А еще, возможно, он вечно пишет диссертацию, поэтому кричит…
Мэтресс Афа тяжело вздохнула. На ее мохнатое лицо набежала тень. Но до конца занятия оставалось еще сорок минут, так что она принялась рассказывать о других знаменитых, известных во множестве миров демонах.
Рассказала о Черном Цу, кошмарном многомерном черве, что буравит червоточины в Кромке, разрывая пространство. О Дзюль’Приходжее, бесформенном ужасе, которого невозможно увидеть, но иногда он окутывает дома и целые селения, и в тех начинает твориться кошмар наяву. О Ханби, воинственном боге зверодемонов, несущем смерть водителе монструозных орд. О Микстли Сабрегуле, демоне-прорицателе, который отвечает на три любых вопроса…
– Паргороново пламя, какие они все кудесные! – восхитился Гымбутур.
– Они вовсе не кудесные, – отрезала классная наставница. – Вы, к счастью, учитесь не на Апеллиуме, и для вас вся эта информация несет исключительно ознакомительный характер. Поэтому я просто выбираю тех, кто поинтереснее. Итак, Микстли Сабрегул отвечает на три вопроса, в том числе о будущем, но и плату за то берет непомерную…
– А какой у него класс по шкале опасности? – не унимался Катетти.
– Точно неизвестно, – сказала мэтресс Афа. – Микстли Сабрегул не причиняет вреда его вызывающим, он еще ни на кого не нападал. Однако на вопросы он отвечает хоть и честно, хоть и точно, однако всегда так, что потом горько жалеешь…
…Вероника сосредоточенно смотрела на ряды цифр. Ох. С тех пор, как мэтр Эйхгорн вернулся из Тсгечета, он стал еще беспощаднее. Особенно к Веронике. Он требует от нее даже больше, чем от остальных, а она на четыре года младше этих остальных.
И задания с каждым разом все усложняются. Вероника сегодня утром наткнулась на свою тетрадь от первого семестра, открыла ее и удивилась тому, что еще полгода назад эти примеры казались ей сложными. Они были-то совсем простыми, оказывается! Ерундовыми!
А вот теперь сложные. Кошмарные. Такие трудные, что голова трещит. Просто хочется призвать кого-то очень умного, посадить вместо себя за парту, а самой пойти книжку почитать или еще что-нибудь.
Что угодно, только не это.
