Воздух сгустился. Взметнулось облако пара. А когда он осел, внутри сетки оказалась… ванна. Круглая фарфоровая ванна, полная горячей воды. Из шапки пены торчала голова – почти человеческая, только с костяными щитками вместо ушей, бровей и волос.
– Вот как лодочка плывет, да плывет, так плывет… – еще успел пропеть демон, прежде чем понял, что находится где-то в другом месте.
Его рука стыдливо исчезла под пеной, но сестры Дегатти еще успели заметить в ней деревянный кораблик. Микстли Сабрегул какую-то секунду молчал, а потом произнес:
– Так, этого я не предвидел. Это настолько невежливо, что ушло за горизонты возможных событий.
– Привет, – сказала Астрид. – И пока. Так, ежевичина, он нам не подходит. Был бы нормальный, уже бы оделся.
– Мне не во что, – сказал Микстли. – Дети, вы сами меня призвали… причем неправильно. Это не моя сетка и не мое слово призыва.
– Что?! – повернулась к Астрид Вероника.
– Да ладно тебе, получилось же, – пожала плечами Астрид.
– Ты мне соврала!
– Да у тебя иначе не получилось бы. У тебя ж щас творческий кризис. А я не знаю его сетки и слова.
– Время, – поднялся во весь рост Микстли.
– Фу, нет, отвернись!.. ежевичина, призови ему полотенце!
– Видишь, что ты натворила! – завопила и Вероника, вынимая из рюкзачка полотенце и думая, как его передать, не нарушив барьер. – А если он сейчас пойдет и будет швыряться пеной в людей?!
– Я не могу выйти, – нехотя признал Микстли, толкаясь в незримую стену. – Хотя это не моя сетка. И жертва… двух конфет и пирожка совершенно недостаточно. Меня нельзя вызвать такой жертвой.
– Но вызвали же, – хмыкнула Астрид.
– Да, вызвали. Ладно, дети, начнем с бесплатного предсказания. Вы так доиграетесь.
– Мы не играем, – сказала Астрид. – И нам нужно нормальное предсказание. Ты отвечаешь на три вопроса, верно? Ежевичина, он какой-то не очень. Можно другого?
– Я не навязывался, – сказал Микстли, усаживаясь на край ванны. – Отпускайте меня и вызывайте кого захотите. Будет интересно взглянуть, как вы ищете кого-то получше.
Когда пена подсохла, оказалось, что полотенце ему не очень-то и нужно, потому что костяные щитки у него по всему телу и одежду он, наверное, не носит.
– Я не знаю, как его отпустить, – шепнула Вероника. – Если сетка неправильная, и слово неправильное, и имя тоже неправильное…
– Имя правильное, – сказал демон. – Я Микстли Сабрегул, величайший прорицатель на два шага вокруг. Из живущих ныне. Следующий-то получше будет. А вот тот, что после него… ну так себе.
– Ладно, если ты такой умный, то знаешь, как тебя отпустить, – сказала Астрид.
– Это очень просто. Скажите, что я могу идти.
– Не, чо-та сложно, – хмыкнула Астрид. – Никак не пойму. Ты вот лучше ответь нам на шес… семь вопросов, и тогда я все пойму. Потому что в моей голове прибавится мудрости.
– Хорошо, – подозрительно легко согласился Микстли. – Но прорицаниями из них будут только три.
– Ладно… что?!
– Поздно, – сказал Микстли, поднимая пирожок. – Хм, яблочный. Какие у вас вопросы?
– Давай сначала обычные, – попросила Вероника. – Просто вопросы. Какое у тебя настоящее слово призыва?
Микстли прищурился так, что надбровные щитки примкнули к скулам. Но он обещал отвечать, так что нехотя сказал:
– Эстеммяиллагоо.
– Спасибо, – записала Вероника. – А сетка?
– Я обещал отвечать, а не рисовать, – улыбнулся демон. – Я не смогу описать ее словами.
– Она что, неописуемая? Ну ладно… и это не вопрос, а бухтение!
– Грм, – хмыкнул Микстли, чуть-чуть не успевший ответить. – Хорошо, что еще вы хотите знать?
Девочки заспорили. Спросить-то можно много чего, но слова-то нужно подбирать осторожно. Астрид решила, что свой заветный вопрос задаст в последнюю очередь, потому что сначала надо сделать побольше пробных выстрелов.
– А то демоны – они те еще твари, – со знанием дела сказала Астрид. – Так и норовят подкозлить.
– Ты права, – согласилась Вероника. – Микстли Сабрегул, скажи, каково быть прорицателем?
– Чо за тупой вопрос?! – возмутилась Астрид. – Он же вообще бесполезный!
– Нет, мне он нравится, – уселся на край ванны демон. – Знаешь, за исключением призывов, которые меня раздражают, поскольку отвлекают от дел насущных, это довольно неплохо.
– Правда? А никаких страданий от того, что ты наперед знаешь все, что случится? Тебе не бывает скучно?
– О, малышка, это не так работает, – улыбнулся Микстли. – Я не знаю наперед все, ни один прорицатель этого не знает. Я просто вижу варианты. Очень много вариантов. И я умею очень быстро выбирать среди них наиболее вероятный – но это не значит, что он истинный. Просто у него больше всех шансов сбыться. И скучно мне не бывает – наоборот, это очень увлекательно, смотреть вот так вдаль. Я как зрячий среди вас, слепцов.
– То есть если тебе предсказали плохое будущее… его можно изменить?
– Конечно, можно. Девочка, будущее не определено и не написано. Его всегда можно изменить. Все зависит исключительно от твоих поступков. И у вас закончились обычные вопросы. Хотя вы можете продолжать их задавать, и будут отсчитываться уже прорицания.
– Ну ты прямо в маму, – упрекнула Веронику Астрид. – Все на ерунду извела.
