– Тогда я скажу тебе честно, туз жезлов, – доверительно сказал вождь. – Это дикие гиены-леопарды. Мы их сюда не звали и мы им здесь не рады. Они ходячие и смердячие куски слоновьих фекалий. Они искусали моего внука и многих других хороших людей. Некоторым выпустили кишки. Сожрали всю дичь в лесу. К тому же у нас тут скотина, вообще-то. Цесарки. Знаешь, сколько они уже перебили? Они перебили столько… моих!.. цесарок!.. даже Самоцветика… такой петушок был. А коз!..
Бедный старик… теперь, видимо, действительно бедный… рухнул на корточки и обхватил колени руками. Майно молча стоял и ждал. Вождь… хотя скорее старейшина наконец поднял голову и произнес:
– Думаю, можешь не перевоспитывать их, а повеселиться. Оно и времени, думаю, меньше займет.
– Ладно, с этими делайте, что пожелаете, а я очищу лес, – хмуро сказал Майно.
Он ненадолго прикрыл глаза и воспринял окружающую местность глазами кшакерронов. Шире… дальше… он обратился к Лахдже, чтобы усилить охват, чтобы увидеть как можно больше. Он почувствовал каждого кшакеррона на многие вспашки вокруг, вошел с ними в контакт и стал забирать контроль.
Убедившись, что удерживает всех, он подавил волю зверей и повел в одном направлении. Туда… да, туда, восточнее, вверх по холму. Глазами одного из кшакерронов он увидел, что там есть крутой обрыв, а на дне острые скалы.
Неприятное поручение. Майно не любил убивать животных… да и вообще убивать. Но это приходится делать, если альтернатива еще хуже. В природе все взаимосвязано, и если нарушается баланс, если один вид начинает активно вытеснять остальные и угрожает разрушить всю систему, то даже лесные эльфы кладут стрелы на тетивы.
Об этом волшебник размышлял, принуждая все новых зверей прыгать в пропасть.
Он закончил только к рассвету. Кшакерроны слишком расплодились, слишком широко расселились. Под конец работы Майно Дегатти чувствовал себя каким-то мясником, массовым убийцей.
Вератор в основном подкидывал ему что-то такое. Работу укротителя, ветеринара… иногда забойщика. Майно всегда мог отказаться, в дружбосети он давно вышел в плюс, но что было бы, откажись он этой ночью? Кшакерроны остались бы живы, но люди отправились бы в Шиасс. Было бы это лучше? Майно так не считал, хотя и обожал животных.
Гости, в такое время?.. Ах да, уже светает. Майно сообщил старейшине, что кшакерроны прорежены до нормальной численности, и понесся обратно. Вератор, судя по тишине в эфире, крепко спал, но колдовать ему это не мешало. Небо мигнуло, из ясного стало пасмурным, солнце сместилось на пару часов вперед, и Майно оказался на крыше усадьбы, рядом с забытым телескопом.
Никто не потрудился убрать. А если ветер? В артефакте есть хрупкие детали.
Ворча и злобствуя после бессонной ночи, волшебник спустил трубу в мансарду, выпил взбадривающий эликсир и вышел в сад, куда в теплое время года обычно перемещалась столовая.
В тени каштанов завтракали Лахджа, дети, фамиллиары, дедушка Айза (для него кто-то съел яичницу с ветчиной) и трое одноклассников Астрид. Майно плюхнулся на свое обычное место, и с ним нестройно поздоровались:
– Привет, па!..
– Па-а-а!..
– Мир вам, мэтр Дегатти!..
– Мир вам, – кивнул волшебник. – Друлион, Витария, Арисса… как дела в школе?
– Хорошо! – хором ответили эльфята.
Попробовали бы они ответить что-то иное ректору, пусть и не своего института.
– Правда? – спросил оный ректор, пока енот накладывал ему мясной пирог. – И какие у вас годовые оценки?
Майно устал, у него было плохое настроение, и ему хотелось до кого-то докопаться.
Но докопаться не получилось. Друлион сдал годовые экзамены на девяносто пять баллов, Витария – на сто три, а Арисса – на сто четырнадцать. Проходной балл на втором курсе – восемьдесят восемь, так что все остались на бюджете, да еще и с хорошим запасом.
Будь у Майно настроение еще хуже, он бы докопался до Астрид, потому что Витария и Арисса сдали лучше нее. Но он тут же вспомнил, что подобное каждый год делал его собственный отец, что он требовал отчета за каждый балл ниже высшего, хотя получить десятки за все предметы – задача практически невыполнимая.
Поняв, что опасно подошел к краю, Майно осекся и принялся уписывать пирог. Он страшно боялся с возрастом стать похожим на отца.
– Мэтр Дегатти, вы позволите оставить с вами на лето моего кота? – вежливо спросила Витария.
– Не получится, мы и сами будем в отлучке, – покачал головой Майно. – Но ты можешь оставить его Веронике, она проведет лето у великого дяди.
– Дядя Жробис очень великий, – подтвердила Астрид. – Во-о-от таке-е-енный!
– Спр-равка, – тут же ожил Матти. – Великий дядя – это бр-рат дедушки или бабушки! Также великого дядю называют двоюр-родным дедом!
Астрид лупанула глазами. Все это время она думала, что дядя Жробис великий, потому что великий. В Мистерии много кто великий. Астрид и сама довольно великая. И про тетю Маврозию все время говорили, что она великая тетя, и это было логично, потому что она великая.
А оно внезапно вот такое обозначает?.. Кто бы мог подумать.
