К счастью, кроме Свертхи никто про ожерелье ничего не спросил, так что Вероника успокоилась. Она позавтракала, пошла на первый урок… и им был ПОСС. И едва дедушка Инкадатти ее увидел, как сразу встрепенулся, подобрался, подскочил к Веронике, как Каркуша к мясу, и так же противно каркнул:
– Где ты взяла эти бусы?!
– Сделала! – испуганно ответила Вероника.
– Сама?.. – не поверил Инкадатти.
– Ага.
– Ага. Ну ладно… тогда смотри не потеряй. Носи их не снимая.
И мэтр Инкадатти что-то отметил у себя в журнале. А потом пристально поглядел на Веронику – и отметил что-то еще.
Вероника поняла, что ожерелье скомпрометировано. И она сама тоже скомпрометирована. И папа тоже, возможно, скомпрометирован. Возможно, если все раскроется, его выгонят из ректоров, потому что он помог Веронике делать ожерелье Друктара, а она должна была справиться сама.
Нет, подождите. Это же не было школьным заданием. Она сама решила его сделать.
– Мэтр Инкадатти, а вы что там записали? – спросила она, изо всех сил вытягивая шею.
– Это я просто у себя отметил, – отмахнулся классный наставник. – Ничего интересного.
– А. Ну ладно… а вы никому не говорите, хорошо?
– Дегатти, сядь на место, – велел Инкадатти. – Урок начинается.
На уроке Вероника сидела, словно на гвоздях. То и дело поглядывала в сторону журнала, где написано что-то про нее, и наверняка плохое. Не помогало даже то, что урок оказался интересный, дедушка Инкадатти рассказывал про общепринятую шкалу опасности ПОСС, учил приблизительно оценивать по ней своих оппонентов, а потом достал похожий на моряцкий квадрант инструмент и показал, у кого в группе какой уровень.
Больше всех, конечно, оказалось у Бумбиды и троллят, Мубима и Турбеу. Только они трое получили больше единички, а Бумбида так даже двойку. У всех остальных – меньше единички, стрелка едва отрывалась от начальной отметки.
А у Вероники… Веронику Инкадатти пропустил. Прошел мимо, словно нет ее вовсе. Это было ужасно обидно, и Вероника расстроилась.
– Ну и все, – подытожил Инкадатти, показав, что опасность Свертхи – ноль и две десятых. – Все вы, вместе взятые, будете побеждены одним мелким бесом. Задумайтесь над этим.
– А у вас сколько, мэтр? – подал голос Нахим, которого рассердило, что у него всего-то ноль и семь десятых, потому что он считал себя очень опасным.
– Пятнадцать и четыре десятых, – отмахнулся Инкадатти. – Ну или две десятых. Я уже немолод. Подрастерял навык-то. Но кое на что еще способен!
И он почему-то грозно уставился на Веронику. Вероника попыталась грозно уставиться в ответ, но у нее это, наверное, получилось неубедительно, потому что Инкадатти совсем не испугался, а вот она – еще как.
– Всё, идите, – велел старик. – К следующему уроку чтобы у всех от зубов отлетало. Проверю.
Сам же он остался в классе, и несколько минут заполнял журнал, пока снаружи шумели дети. Берде Инкадатти не любил детей. Они шумные, вздорные, глупые… глупее взрослых.
При этом у современных детей слишком мало обязанностей и слишком много прав, о которых они знают. Это делает их еще и наглыми, а потому совсем невыносимыми.
Вот раньше-то все было иначе. Маленький Берде себя так не вел. Как было заведено в те времена, в семье их было много, а потому никто не получал особого отношения и не считался сверхценным сокровищем. Это очень полезно для детей, потому что так они не сталкиваются с разочарованием от того, что как только они взрослеют, с них перестают сдувать пылинки и начинают относиться как к рядовым людям.
И когда он сам учился в Скрибонизии, была дисциплина. Все ходили по струнке. При встрече с классным наставником снимали шляпу – да, тогда ученики носили шляпы! – и кланялись. А если ученик сидел, то вставал, приветствуя наставника.
А что теперь? Они смотрят на классных наставников, как будто те их родные дяди и тети. Как будто бы они равны им. Не здороваются, шляпы не снимают… вообще не носят шляп за редким исключением. Не встают, когда он входит. Болтают на уроках. Выкрикивают с места.
Что за времена настали? Это все из-за Локателли. Он испортил систему образования и всю Мистерию. Теперь только своей бородой похваляться и может.
А может, и не только Локателли. Как обычно, поколения сильных людей берут слишком много на себя и балуют детей, чтобы те встречали меньше трудностей. А дети в итоге вырастают капризными и изнеженными. И на смену сильным поколениям приходят слабые.
А потом мир рушится.
– … Мы поняли вашу точку зрения, мэтр Инкадатти, но зачем конкретно вы пришли? – сухо спросила Кайкелона Чу.
Таалей Драмм и Ахута Альяделли тоже смотрели с недоумением. Ректоры Апеллиума и Субрегуля сидели у президента Провокатониса, когда в кабинет без стука и доклада ворвался старик Инкадатти. До них доходили слухи, что легендарный истребитель нечисти совсем выжил из ума, но раньше они не думали, что все настолько запущено. Драмм в свое время очень обрадовался, когда такой заслуженный профессор пожелал вернуться к преподаванию.
И с преподаванием-то он справлялся. Никаких нареканий. Немного эксцентрично, конечно, но кто здесь не эксцентричен?
