Что именно убило его и весь экипаж, Шон, и так-то не слишком склонный делиться впечатлениями, да еще и вынужденный общаться по самодельному радио, так и не сообщил. Будь это некая катастрофическая проблема с сердечником реактора, он бы, надо полагать, не стал о ней умалчивать. Раз уж на то пошло, если система не работала вообще, «Имир» бы попросту сюда не добрался. Так что Дзиро не ожидал, что все окажется совсем уж из рук вон плохо. Хотя заранее ничего известно не было.
Несколько минут все молчали, пока Маркус контролировал сближение, изредка касаясь управления, чтобы подтолкнуть «Новый Кэйрд» к небольшой смене курса.
Чтобы добраться сюда, им потребовалось дважды отработать маршевым двигателем. Первый, не столь продолжительный запуск вывел их на эллиптическую орбиту, дальняя точка которой была за орбитой прежней Луны. Несколько дней они плыли в невесомости, удаляясь от Земли, затем земное притяжение победило, корабль словно бы нехотя развернулся и начал падать обратно к пылающей планете. Время было рассчитано так, чтобы примерно сутки спустя их, словно двигаясь по соседней полосе, обогнал «Имир». Однако «Имир» шел намного быстрее – «горячо», как назвал это Шон, – поскольку по существу падал на Землю с очень большой высоты, неумолимо набирая скорость неделю за неделей. Если его не трогать, «Имир» бы приблизился к Земле с ветерком – на относительной скорости около двенадцати тысяч метров в секунду, развернулся всего в нескольких километрах от сияющей атмосферы, соприкосновение с которой было бы для него фатальным, и улетел бы обратно, чтобы снова вернуться лишь через пару месяцев. Рано или поздно высота его орбиты снизилась бы настолько, что он все-таки вошел бы в атмосферу и там сгорел.
В любом случае мимо «Нового Кэйрда» он пронесся бы так быстро, что и не рассмотреть, поскольку с точки зрения относительной скорости летел быстрее пули. «Новому Кэйрду» пришлось сравнять скорость, выполнив длинный, тщательно рассчитанный запуск двигателя. Четверо членов экипажа все еще пытались прийти в себя от последствий этого запуска. Маршевый двигатель оказался для корабля слишком велик – к сожалению, выбор комплектующих, из которых строились ЦМА, был несколько ограничен. Поэтому перегрузки поначалу были весьма существенными, а в конце, когда благодаря щедрому расходу топлива корабль становился все легче и легче, а реактивный импульс оставался столь же мощным, и просто садистскими. Если Дина отключалась на несколько секунд, возможно, оно и к лучшему – ведь они взяли курс почти что прямо на Землю и принялись разгоняться, словно камикадзе. Это было необходимо, чтобы догнать «Имир», однако можно подумать, ей теперь вот именно такой забавы недоставало.
Разумеется, Землю сейчас было не узнать. На этом расстоянии она была размером с мандарин, если держать его в вытянутой руке – и того же цвета. То, что раньше казалось холодным бело-голубым озерком на просторах космоса, теперь скорее напоминало одну из брызг расплавленной стали из-под сварочного аппарата. Экваториальный пояс от тропика до тропика, где шел особенно сильный Каменный Ливень, светился ярко-красным. Ближе к полюсам сияние тускнело и становилось коричневатым, и повсюду непрерывно сверкали голубоватые вспышки испаряющихся или взрывающихся болидов. Через несколько дней – в те минуты, когда они будут стремительно пролетать совсем рядом – планета вырастет и закроет собой полнеба. К тому моменту двигатель «Имира» уже должен работать, чтобы они могли выполнить экстренное торможение и сравнять его скорость с «Иззи».
Сумасшествие. Весь план был сумасшедшим от начала и до конца. Чудовищные перегрузки, которые они только что испытали, служили одновременно и напоминанием: топлива у «Нового Кэйрда» ровно столько, чтобы поравняться с «Имиром». Если основная фаза операции – стыковка с «Имиром» и запуск его двигателя – закончится неудачей, вернуться на «Иззи» они не смогут, разве что прибегнут к совсем уже безумному варианту: на следующем витке орбиты нырнуть в атмосферу Земли и таким образом затормозить.
Дина не сразу поняла весь смысл, заложенный в название корабля. Имя «Джеймс Кэйрд» носила шлюпка, на которой Шеклтон[7] вышел в море в отчаянной попытке вызвать помощь для своей неудачной экспедиции к Южному полюсу. Они направлялись к острову Южная Георгия, крошечной точке на карте, прекрасно отдавая себе отчет, что, если промахнутся, их унесет ветром в открытый океан и шансов на вторую попытку уже не будет.
