Наконец, третья команда роботов жила на внешней поверхности осколка. Они предохраняли его от разрушения, вплавляя в поверхность волокно и обтягивая весь осколок тросами и сетями, подобно мяснику, оборачивающему кусок ветчины, чтобы в духовке тот не утратил форму. Это было задачей для «броневиков» – покрытых стальной броней роботов, по большей части – «хватов».
Разумеется, роботы нуждались в энергии. Сколько-то хранилось у них в аккумуляторах, но их было нужно заряжать. У некоторых роботов были солнечные батареи, остальным приходилось время от времени ползти к имевшимся на «Имире» небольшим реакторам, чтобы напиться электричества.
Основная идея сводилась к тому, что «Имир» будет совсем не похож на космический корабль в традиционном смысле слова – упорядоченную и симметричную конструкцию. Скорее он должен был напоминать летающий роботизированный муравейник, выросший вокруг естественного объекта. Ползающие внутри и снаружи роботы будут руководствоваться поставленными перед ними общими задачами, однако им придется принимать и собственные решения – посекундно, чтобы не столкнуться с другими роботами, и почасово, чтобы не пропустить подзарядку батарей.
Во всяком случае, в целом идея была именно такой. Поскольку никто не знал, что именно Шон найдет на комете, не было и способа разработать хоть что-то, заслуживающее называться планом. Вместо него Шон взял с собой оборудование, ресурсы и собственную изобретательность. Дина, Маркус, Вячеслав и Дзиро готовились сейчас вступить в права наследства на оборудование и ресурсы.
По мере сближения «инспектр» Дзиро издавал все больше и больше звуков, но прирост был постепенным и медленным, так что сознание его почти не замечало. Похоже, Дзиро возросшая радиоактивность не особенно беспокоила, хотя Дина не была уверена, что способна правильно его понимать. Еще в начале полета она попыталась в общих чертах выяснить у Дзиро, чего им следует опасаться.
– Если все окажется совсем плохо, – ответил тогда Дзиро, – мы просто потеряем сознание, и на этом миссия завершится. Поток радиации отключит нервную систему, сфинктеры откроются, мы даже не поймем, что произошло.
– В таком случае, – несколько раздраженно вмешался Маркус, – этот сценарий и обсуждать-то особо не стоит.
– Если нас всех начнет тошнить, – продолжал Дзиро, – и, скажем, у одного или двоих откроется понос, это будет означать, что нам осталось несколько часов жизни. В таком случае можно будет отправить на «Иззи» предупреждение, чтобы они знали, как готовить вторую экспедицию. Может быть, мы даже успеем передать какие-нибудь полезные данные. Показания «инспектра», изображения и так далее.
– Ясно, – подтвердил Маркус.
– Если, скажем, вырвет лишь кого-то одного, это означает, что умрут, вероятно, не все, так что шансы выполнить миссию останутся. Ну а если никого не будет тошнить, то и умереть, скорее всего, никто не умрет, по крайней мере в ближайший месяц-другой.
– Спасибо, – сказала ему Дина и тут же попыталась выбросить все из головы. Однако теперь, когда они и в самом деле приближались к «Имиру», все снова всплыло в памяти, и Дина принялась убеждать себя, что ее совсем-совсем не тошнит.
– Через тридцать секунд проходим мимо сопла, – объявил Маркус.
– Понял, – откликнулся Дзиро и попросту выключил «инспектр», потом вывел на планшет новое окошко. – Переключаюсь на внешние гамма-датчики.
Неожиданно в иллюминатор вплыл «Имир». Он находился прямо перед ними. Сияющая Земля, до которой было около трехсот тысяч километров, «зашла» за черный горизонт – «Новый Кэйрд» двигался сейчас бочком мимо «Имира». Маркус выбрал траекторию, которая постепенно пересечется с траекторией «Имира», сейчас же они должны были оказаться сбоку и чуть позади ледяного корабля.
