– Слава, – заговорил он, – ты меня слышишь? Хорошо. Тогда вот что. У нас заражение. Что-то могло попасть тебе на скафандр. Прежде чем ты вернешься, подойди к детекторам Дзиро – вдруг они что-нибудь обнаружат.
Дзиро уже обследовал люк своим «инспектром» – к счастью, пока безрезультатно.
Было слышно, как Вячеслав отрабатывает шлюзовые процедуры в обратную сторону и выкарабкивается наружу. С помощью смонтированных на корпусе опор он перебрался туда, где был закреплен гамма-счетчик, и несколько минут поворачивался перед ним то одним, то другим боком, обращая особое внимание на перчатки, колени и сапоги – части скафандра, непосредственно соприкасавшиеся со льдом. Скачков радиации не обнаружилось, и ему разрешили вернуться через шлюзовую камеру на «Новый Кэйрд».
У них была с собой теплая одежда – разумная идея, когда целью твоего путешествия является огромный кусок льда. Сейчас Дзиро начал одеваться. Дина тоже потянулась к багажной стойке за своей одеждой, однако Маркус жестом остановил ее. Сам он, похоже, также не собирался прихорашиваться. Дзиро отправлялся один.
– Я нас слегка наддую, – сказал Маркус, набирая что-то на планшете.
Дина почувствовала, как ей давит на барабанные перепонки. Маркус ничего не стал объяснять, да в этом и не было необходимости: лучше, если чистый воздух из «Нового Кэйрда» хлынет внутрь «Имира», чем потенциально радиоактивный – в противоположную сторону.
Затем Дзиро натянул поверх теплой одежды одноразовый комбинезон химзащиты. Они были готовы к тому, что корабль окажется заражен. «Инспектра» на ремне Дзиро перекинул через плечо комбинезона. Дина подала ему респиратор, чтобы не вдыхать радиоактивную пыль, Дзиро натянул его поверх капюшона и тщательно проверил, что он плотно прилегает к лицу. Затем Дзиро скользнул в узкое пространство между кораблями и открыл внешнюю защелку на люке «Имира» – его слегка бросило вперед, когда под воздействием повышенного давления в «Новом Кэйрде» люк распахнулся. Не противодействуя потоку воздуха, Дзиро вплыл в командный модуль и развернулся, чтобы его ноги были направлены к «полу». Маркус тем временем захлопнул люк у него за спиной.
Из шлюза уже появился Вячеслав. Вместе с Маркусом и Диной все трое вслушивались в дыхание Дзиро у себя в наушниках.
– Шон умер от кровопотери, – объявил Дзиро.
Командный модуль «Имира» был размером с каплю, как почти все прочие космические помещения на данный момент – капля была самым крупным объектом, который можно вывести на орбиту тяжелым разгонным блоком. Некоторые капли имели «туннельную» конструкцию, иными словами, горизонтальный дизайн – предполагалось, что они будут лежать на боку, как железнодорожные цистерны, а единственная длинная панель «пола» протянется из конца в конец. Если требовался большой открытый зал, это было самое то, однако с точки зрения использования всего объема вариант был не самый эффективный. Командный модуль «Имира», как и «Новый Кэйрд», был основан на «шахтном» дизайне – то есть они располагались вертикально и нарезались на круглые «этажи», как правило, четыре или пять, соединенные лестницей. Каждый этаж был своего рода шайбой около четырех метров в диаметре – получалась довольно большая по меркам космических путешествий комната, и ее обычно делили перегородками на помещения по- меньше.
Шахта «Имира» имела пять этажей и, соответственно, низкие потолки, которые за двухлетнее путешествие вполне могли вызвать в обитателях клаустрофобию. Первый этаж (куда сейчас вступил Дзиро), наиболее близкий к поверхности и потому наименее защищенный от космических лучей и метеоритов, представлял собой единственную комнату. Согласно схеме, он предназначался для хранения пищи, картриджей поглотителей углекислоты, запчастей для роботов и прочих инструментов.
Через несколько минут Дзиро смог запустить видеотрансляцию через налобную камеру. Они смотрели ее через планшеты.
Замороженное тело Шона Пробста плавало в спальнике, прицепленном к потолку кабельной стяжкой. Пористая ткань спальника окрасилась в темно-коричневый цвет. Участков, не пропитанных кровью, почти не осталось.
О тело легонько постукивал счетчик Гейгера традиционной конструкции, тоже привязанный кабельной стяжкой. Тем же самым фломастером, что и на люке снаружи, на нем было выведено «СЛОМАН».
Обследовав тело Шона и весь этаж «инспектром», Дзиро поплыл «вниз» по лестнице. Издаваемые «инспектром» звуки постепенно усиливались.
– Да выключи уже звук! – не выдержал Маркус, и наступила тишина.
«Инспектр» продолжал выводить на экранчик количество отсчетов в минуту, но видеть экран мог только сам Дзиро – щелчки прекратились.
Следующий этаж служил чем-то наподобие кают-компании – в основном открытое пространство, шкафчики по стенам. Третий этаж, посередине, разделялся перегородками на спальни, туалеты и душевые. На четвертом была лаборатория и мастерская. Аналогичной цели служил и пятый, самый нижний этаж.
– Здесь холодно, – сообщил Дзиро, достигнув пятого этажа. – И резкий рост бета-частиц.
– Понятно, – пробормотал Маркус, – заражение там. На пятом уровне.
