Холодно было, как они вскоре обнаружили, потому, что кто-то не закрыл за собой дверь: в центре пола находился открытый люк такой ширины, что человек в скафандре мог пролезть через него в круглый шурф, выдолбленный прямо во льду. Шурф был во всю свою длину освещен белыми светодиодами.
– Ого, – заметил Маркус.
Дзиро сунул в тоннель голову и начал продвигаться вперед – в этом ему помогала обычная веревка с узлами, вмороженная в стену тоннеля на равных интервалах. Сначала он двигался очень осторожно, потом ускорился.
– В конце тоннеля – еще люк, – сообщил он. – Метрах в ста отсюда.
– Радиация? – спросил Маркус.
– Не сказать чтоб сильная, – ответил Дзиро. – Не думаю, что заражение произошло через тоннель.
На люке в конце тоннеля также имелся знак радиационной опасности, хотя и выполненный в не столь экспрессивной манере. Все они знали, что за люком находится небольшой модуль, непосредственно ведущий к самому чреву реактора. Дзиро предпочел его не открывать и развернулся, чтобы отправиться назад, в командный модуль.
И внезапно застыл на месте, направив луч фонаря на лбу на ледяную стену тоннеля. В лед здесь был вморожен длинный продолговатый предмет.
Два длинных продолговатых предмета.
Два тела. У Дины перехватило дыхание – она узнала рыжеватые волосы Ларса.
Не говоря ни слова, Дзиро поднялся «вверх» по тоннелю на нижний уровень командного модуля. Здесь его внимание привлек шкафчик у самого люка. Дверца шкафчика была открыта. Внутри плавали шахтерские инструменты и элементы скафандров. Часть из них выплыла наружу и сейчас бесцельно дрейфовала вместе с потоками воздуха.
– Дзиро, – позвал Маркус. – Не молчи.
– Сильное бета-излучение, – отозвался Дзиро. – Источник заражения здесь.
Он вернулся в кают-компанию и нашел в шкафчике мусорный мешок, потом опять спустился и принялся сортировать одежду и инструменты, поднося каждый предмет по очереди к «инспектру» и вглядываясь в экранчик. Время от времени результат заставлял его морщиться, и он запихивал предмет в мешок.
Весь следующий час Дина, Маркус и Вячеслав провели в ожидании на борту «Нового Кэйрда», делая вид, будто заняты чем-то полезным на своих планшетах.
Затем голос Дзиро прокричал:
– Приготовить шлюз к сбросу!
Они не сразу сообразили, что именно у него на уме. «Новый Кэйрд» и командный модуль «Имира» представляли сейчас собой замкнутую систему. Последний был целиком погружен в лед, и единственным путем удалить что-то – в данном случае, радиоактивный мусор – из системы была шлюзовая камера «Нового Кэйрда».
За этим последовали глухие удары. Дина подплыла к люку и открыла его, за ним обнаружился мусорный мешок, набитый так, что походил на огромный мяч, и обмотанный со всех сторон клейкой лентой. Дзиро втолкнул мяч в «Новый Кэйрд», Дина перепасовала его Маркусу, тот, перехватив пас, втолкнул его в шлюз рядом с собой. Вячеслав захлопнул люк. Затем они услышали шипение, означавшее, что шлюзование состоялось. Сверток уплыл в космос.
Из стыковочного люка появилась голова Дзиро, а следом и он сам. Радиационный костюм с респиратором он снял и, надо полагать, тоже засунул в мешок. Дзиро был весь в поту и выглядел очень уставшим.
– Как в старые добрые времена, дружище? – спросил его Маркус. Он имел в виду, что в начале своей карьеры Дзиро занимался дезактивацией Фукусимы.
– Не было там ничего доброго, – проворчал Дзиро.
В командном модуле уже было тепло, так что куртки им не понадобились. Однако, входя в «Имир», они надевали костюмы химзащиты, а возвращаясь на «Новый Кэйрд» – снимали. Радиоактивное заражение, как объяснил Дзиро, «любит прятки». Исходящие от крошечного источника радиации бета-частицы могут скрыться от «инспектра» за любым случайно оказавшимся на пути препятствием – а в командном модуле препятствий было полно. Первоначальная проверка, которую выполнил Дзиро, не гарантировала, что где-то не осталось частиц, испускающих бета-излучение. Если такая частица попадет в легкие или желудочно-кишечный тракт, последствия, вероятней всего, окажутся фатальными. Впрочем, Дзиро определил, что основным источником радиации была перчатка от скафандра на нижнем этаже, и нашел тут и там несколько вторичных источников заражения – все они покинули шлюзовую камеру в мусорном мешке. Если им повезло, больше ничего серьезного не осталось.
Вячеслав отстегнул тело Шона от потолка, пока оно не успело оттаять. Биологом как таковым Слава не был, но зато был мастером на все руки. Надев куртку с капюшоном, а поверх нее – скафандр, он разрезал спальный мешок, Дзиро с «инспектром» стоял рядом. Слава быстро осмотрел тело и снова завернул его в спальник. Он оттащил тело на нижний этаж, пропихнул сначала через люк в центре пола, а затем – до самого конца тоннеля, где были похоронены Ларс и другой член экипажа. Там он и оставил Шона, прислонив к стене.
Результаты импровизированного вскрытия Вячеслав доложил, когда они собрались перекусить в кают-компании, чем несколько подпортил всем аппетит.
– Шон истек кровью через задницу, – сообщил он. – Очевидно, внутренний разрыв кишечника.
