Семиевие полностью

После Разрыва, когда Рис перестраивал «Иззи» с «Имиром» в единую движущуюся скульптуру из стали и льда, он перенес этот модуль в другое место на Стержне и позволил движущемуся льду нарасти вокруг. Сначала лед полностью окружил внутреннюю полусферу, а потом образовал защитный козырек над той, где были окна. Модуль торчал сбоку «Эндьюранса», словно выпученное глазное яблоко, и давал людям место, откуда можно взглянуть на Вселенную. С инженерной точки зрения полезная функциональность как таковая у него отсутствовала. Модуль скорее проходил по статье расходов, поскольку время от времени в него попадали небольшие камни, вызывая разгерметизацию и требуя ремонта. Находящиеся в нем были под прямым воздействием космического излучения, так что при прохождении через пояса Ван Аллена посещать его запрещалось, а происходило такое постоянно. И тем не менее людям он нравился, они не жалели сил на ремонт и приходили туда всякий раз, если хотели побыть в одиночестве или с кем-нибудь наедине. Это было одно из наивысших достижений Риса как дизайнера, и Дина, оказываясь внутри, всякий раз беззвучно его благодарила. С началом Каменного Ливня данное Дюбом название стало казаться несколько бестактным. Какое-то время люди называли его английским словом Dome, «Собор», однако по-русски слово «дом» означало совсем другое, так что в конечном итоге остановились на Куполе – по-английски и по-русски это звучало примерно одинаково и значило примерно одно. В русском языке у слова была и религиозная коннотация, поскольку оно напоминало о церковных куполах.

Во время передышки Айви и Дина могли особенно не переживать из-за космического излучения, поскольку «Эндьюранс» они развернули так, что Купол смотрел в надир, в сторону Земли. А Земля была достаточно близко, чтобы перекрыть им вид на космос. Как источник жизни она теперь не годилась, но космические лучи поглощала ничуть не хуже прежнего. Сквозь нее не могло пройти ничего, если не считать еще одного загадочного Агента, способного пробивать планеты. Так что Дина и Айви плавали сейчас в центре сферы, взявшись за руки, чтобы не разлететься, потягивали бурбон из пластиковых пакетов и в последний раз смотрели на некогда родную Землю. За те шесть лет, что они обращались вокруг, обе успели привыкнуть к значительному углу между орбитальной плоскостью «Иззи» и экватором, дававшему прекрасные виды высоких широт. Однако в свете последних изменений орбитальной плоскости «Эндьюранса» они были теперь ограничены поясом между тропиками.

Не то чтобы в нынешнем состоянии Земли между видами была охренительная разница. Небеса продолжали пылать, их пронизывало голубовато-белое сияние Каменного Ливня. Поверхность материков, насколько их удавалось разглядеть сквозь дым и облака пара, представляла собой пятна тускло светящейся лавы: иногда это были свежие кратеры от крупных метеоритов, а местами лава выплескивалась из трещин в земной коре. Океаны были черные ночью, укутаны паром днем, побережья различались с трудом, однако было ясно, что вода заметно отступила. Флорида протянулась теперь до самой оконечности архипелага Флорида-Кис, однако все это время болиды отгрызали от нее куски, а цунами подмывали побережье. Полтора года назад огромный камень выбил пробку из спящего супервулкана в Йеллоустоне. С того времени большая часть Северной Америки была скрыта за тучами пепла; желтые вспышки на самом севере их поля зрения подразумевали, что потоки магмы все еще продолжают изливаться. По давней привычке у Дины мелькнула нелепая мысль: надо включить радио, вдруг Руфус сейчас на связи. Она всплакнула, в ответ расплакалась и Айви, так что последние полчаса передышки, уже за перигеем, обе смотрели на Землю сквозь водяной слой. Не то чтобы это сильно повлияло на зрелище. Однако Дина старалась запомнить как можно больше. В ближайшие несколько тысяч лет Землю так близко не увидит ни один человек.