«…а мы и до вечера 11 сентября не могли найти эту автомастерскую. Когда вспомнили про город Ыльсан и поехали туда, оказалось, что возле жилых домов есть одна мастерская. Она была уже закрыта. Был час ночи. Мы устали и проголодались, поэтому зашли в одну забегаловку: ели там лапшу и пили сочжу. Долгое время у меня на сердце лежал тяжёлый камень. Если бы я нашёл эту мастерскую немного раньше, мог бы предотвратить беду. Когда я узнал про аварию на дамбе, я просто остолбенел. За двадцать лет работы следователем впервые все мои коллеги погибли сразу на месте. Пока шло расследование, у меня было чувство, что здесь что-то не так. На дубинке, которую держал в руке Чхве Хёнсу, мы нашли кровь нескольких людей, но только не Кан Ынчжу. Её крови не было не только на дубинке, но и на самом Чхве Хёнсу. Трупа О Ёнчжэ мы тоже не нашли. Поэтому я возражал против окончания расследования, но к моему мнению не прислушались. Это дело уже было передано сеульской прокуратуре, кроме того, начальство хотело побыстрее его закрыть. В то время и простые люди, и те, что имели влияние, здорово давили на прокуратуру. Тем более что все обстоятельства и улики чётко указывали на преступника. Сам Чхве Хёнсу тогда был при смерти, а твои показания и показания мальчика могли просто запутать дело. Более того, вашим показаниям было трудно поверить. Кто поверит истории о том, что маленький мальчик ночью, один посреди озера, выдержал несколько часов, оставаясь в полном сознании, несмотря на то что он был привязан к дереву? Как бы то ни было, все закончилось. Дело закрыто… А он сам заговорил? Сейчас? А почему? Ему что, стало обидно, что казнят его, а не другого?»
На этом заканчивался рассказ следователя. Он был самым коротким из тех, что я прослушал. Но мне кажется, что тут не всё. Такое ощущение, что его специально подсократили.
Записи с 7-й по 25-ю содержали интервью многих людей из разных областей: начальника управления дамбой, который, неся ответственность за случившееся, ушёл с поста после катастрофы; рассказы выживших жителей из Нижней деревни, врача из медпункта, директора детского дома и воспитателя, которые были на пикнике, сотрудников фирмы по организации мероприятий, санитара, работавшего в то время в клинике О Ёнчжэ, сотрудника фармацевтической компании, родственников О Ёнчжэ, отца Мун Хаён…
Кто-то рассказывал с удовольствием, кто-то гневно кричал, кто-то отказывался давать интервью, были даже угрожающие голоса, требующие прекратить расследование. Но все они были в записной книжке Сынхвана, в списке людей, которых надо было расспросить. Только голосов двух человек не было среди записей: помощника О Ёнчжэ и управляющего клиникой О Ёнчжэ. Наверно, Сынхван их не нашёл. Можно предположить, что они по-прежнему тесно связаны с О Ёнчжэ. Однако никаких зацепок, указывающих на то, что О Ёнчжэ – убийца мамы, не было.
