«Не работай охранником его дома», – сказал Хёнсу.
Ынчжу моргала глазами. Что я сейчас услышала?
«Что?»
«Занимайся только домашним хозяйством».
«За что мне такая судьба? Ты думаешь, я не сижу дома, потому что не умею заниматься домашними делами? Ты когда-нибудь зарабатывал столько, чтобы я могла себе позволить не работать? Ты в состоянии столько зарабатывать?»
«Неужели ты не можешь думать о чем-нибудь другом, кроме денег? Тебе хочется таким образом меня унизить?»
Ынчжу, конечно, не отличалась склочностью, но и спокойной её назвать было нельзя. Если вывести её из себя, она могла вспыхнуть, как огонь. А уж тогда она забывала обо всём. Вот и сейчас забыла о документах для развода. Когда она открыла рот, слова стали вылетать из неё, как пули, выпущенные стрелком, который несколько дней ждал в засаде.
«А, в этом проблема? Но для меня важнее не твоё достоинство, а деньги, которые кормят. Это я поняла, когда ты бросил бейсбол и начал бездельничать. Это ведь ты меня научил, как важно зарабатывать на жизнь. Ты вообще знаешь, сколько процентов надо выплачивать по кредиту за квартиру? Через три года нам надо будет выплатить все эти деньги, чтобы вселиться в нашу квартиру. Ты что, этого не знаешь? И если сейчас мы не накопим денег, мы не сможем туда переехать. И это не всё. А где достать деньги на образование Совона? Ты разве не хочешь, чтобы Совон учился в университете? Тебе что, хочется лишить сына будущего?»
«Съезжай!» – голос мужа был тихим. Она подумала, что ослышалась, и поэтому переспросила:
«Что ты сказал?»
«Съезжай!»
«Съезжай? Кто кому говорит сейчас «съезжай»? Я вышла за тебя замуж, в течение двенадцати лет ты ежегодно зарабатывал по восемь миллионов, будучи бейсболистом, а я зарабатывала восемнадцать. Я родила тебе ребёнка, экономно занималась хозяйством. В результате даже купила квартиру. А ты сейчас говоришь, чтобы я съехала. Чхве Хёнсу сказал мне съехать?»
«Всё забирай. Всё, что угодно, и съезжай».
Ынчжу не знала, что сказать. Она рта не могла открыть, было такое ощущение, будто её тело охватил огонь. Слова «забирай всё» даже рассмешили её. Ему не следовало и заикаться об этом. «Съезжай» должна была сказать она сама, а не Хёнсу. Он же по вечерам валялся пьяным. Как у такого животного, как он, все вечера напролёт дрыхнувшего без чувств, мог повернуться язык произнести такое? И за сумасшедшего его не примешь, Хёнсу выглядел вполне нормальным. Он не кричал в состоянии аффекта, и не было похоже, что он выпил. Голос был спокойным, а тон – хладнокровным. Лицо было красным, но этого мало, чтобы записать его в сумасшедшие. Сбитая с толку, Ынчжу пробормотала себе под нос: «Ты с ума сошёл».
А Хёнсу в третий раз повторил те же самые слова, он произнёс их чётко, словно говорил глухому: «Съезжай!»
Ынчжу растерянно смотрела, как муж вышел из комнаты. Она стояла ошарашенная до тех пор, пока не хлопнула входная дверь. В этот момент Ынчжу почувствовала не гнев, а шок. Ситуация была что ни на есть абсурдной. Она не могла до конца осознать произошедшее. Не верилось, что её муж-дурачок повёл себя как настоящий мужчина. У неё не было сил больше стоять, и она присела на край кровати, ноги её дрожали.
«Он покладистый», – так сказала про Хёнсу свекровь, когда Ынчжу впервые приехала к ней знакомиться. Свекровь была права. Он был покладистым, но душа у него была такой глубокой, что невозможно было понять, что там творится. Туда он не допускал Ынчжу. А некоторые её уголки он вообще ей не показывал. Чем настойчивей она пыталась до них добраться, тем плотнее и крепче они закрывались на замок. У Хёнсу не было гибкости, он был упёртым. С одной стороны, он был покладистым, с другой стороны – упрямым. С одной стороны, ответственным, с другой стороны – безалаберным. Если бы она знала это заранее, вряд ли бы вышла за него замуж. И не мучилась бы теперь. К несчастью, период узнавания Хёнсу до замужества был слишком коротким – всего четыре месяца. Впервые они встретились в августе, а поженились в декабре, тогда Ынчжу уже ждала Совона.
Ынчжу выдвинула условие для женитьбы: он должен был прекратить пересылать деньги матери, иначе им не на что будет жить с ребёнком. Хёнсу это не понравилось, но он согласился. Свадьба была у них не такой, о какой она мечтала. Церемония бракосочетания проходила на бейсбольном стадионе под тентом, а само празднование устроили в пивной. Жильём новобрачных стала комната в полуподвале, которую снимала Ынчжу. Ёнчжу пришлось съехать оттуда. Медовый месяц они провели «там, куда легко добраться на машине». Даже это было бы невозможно, не одолжи им друг Хёнсу свой автомобиль. Несмотря на всё это, она радовалась, потому что жила надеждой. Тренер говорил, что в следующем сезоне Хёнсу возьмут в Главную лигу, так как он в течение сезона отбил двенадцать хоумранов. Правда, тренер оговорился, что сперва он должен будет посмотреть на результаты весенних сборов.
