Они проехали Пусан и по восточному шоссе вдоль моря добрались до города Каннын. Когда они доехали до пляжа «Кёнпходэ», был уже вечер. На пляже яблоку было негде упасть. Всё было забито туристами, приехавшими посмотреть на восход солнца. Все гостиницы были переполнены. Хёнсу предложил поехать в сторону города Каннын и на узком участке дороги повернул. В этот момент автомобиль резко провалился вперёд – казалось, он повис в воздухе. Придя в себя, они увидели, что машина въехала в канаву, её задняя часть задралась кверху, и она стояла почти вертикально. Если бы Ынчжу не была пристегнута, то наверняка ударилась бы головой о лобовое стекло.
Канаву было трудно разглядеть в темноте. И Хёнсу её не заметил, подумал, что дорога соединяется с пляжем, поэтому он свернул и угодил в яму. Он первым выбрался из машины и извлек Ынчжу из салона. У него был перепуганный вид; он спросил, всё ли у неё в порядке. По выражению его лица казалось, что он пережил самый страшный момент в своей жизни. Ынчжу решила, что это из-за любви к ней. В носу у неё захлюпало, и она, обняв его, сказала, что всё хорошо. С ней и на самом деле всё было нормально, она отделалась испугом. Оставалось лишь одно – вытащить машину.
Вокруг собрались люди, начали давать советы. Говорили, что эвакуатору понадобится больше часа, чтобы туда приехать, и что это потребует немалых денег. В этот момент кто-то предложил вытащить машину своим джипом, а другой принёс трос и длинную крепкую доску. Хёнсу привязал верёвку к задней части джипа и к передней части своей машины, подложив под колёса доску. Однако у джипа не хватило мощности. Машина Хёнсу немного сдвигалась, но вытянуть её из канавы не выходило. Чуть поодаль начал сигналить автобус – джип перекрыл узкую дорогу.
Водитель автобуса рассердился и вышел из кабины. Водитель джипа сдался, а Хёнсу стал извиняться перед водителем автобуса. Водитель автобуса был вспыльчивым по натуре. Но когда огромный мужчина, сильно потея, стал просить у него прощения, он очень быстро отошёл и перестал сердиться. Теперь место джипа занял автобус. Верёвку заменила железная цепь. Автобус двинулся с места.
На этот раз мощности было с избытком. Машина Хёнсу моментально выскочила из канавы, но не смогла вовремя остановиться. По инерции она сделала полукруг, скользнула и поехала в сторону Ынчжу. На мгновение Ынчжу потеряла чувство реальности. Оцепенев, она смотрела, как Хёнсу бросился между ней и машиной. Когда машина остановилась, Хёнсу валялся на дороге.
У него были разорваны мышцы на ногах, из-за этого он не смог поехать на весенние сборы. Если учитывать, что он ногой остановил машину, то повреждение было не таким уж и серьёзным, но, с другой стороны, оно было губительным для спортсмена Малой лиги, которого собирались перевести в Главную. Зато он защитил жену и не потерял сына.
Ынчжу до сих пор отчётливо помнила тот момент, когда Хёнсу увидел Совона. Его сильная рука ужасно дрожала, когда он слегка дотронулся ею до новорождённого. На лице одновременно читались счастье и страх, и он тогда произнёс: «Мой сын…»
Да. Именно «мой сын». Не наш сын. Хёнсу никогда не позволял ей самостоятельно принимать решения, касающиеся Совона. Даже график купаний ребёнка он составил сам и требовал, чтобы она неукоснительно его соблюдала. После матча, возвращаясь домой, он смотрел в глаза Совону и, улыбаясь, разговаривал с ним, хотя тот ничего не понимал, и так могло продолжаться всю ночь напролёт. Когда сына нужно было передавать жене для кормления, у него делалось такое разочарованное лицо, будто он сожалел, что у него нет грудей. А когда Хёнсу уезжал на матчи в другие города, он звонил среди ночи и, разбудив жену, спрашивал: «А что сейчас делает Совон?» Ну что может делать младенец, которому ещё даже года не исполнилось: либо спать, либо есть, либо заходиться в плаче, либо какать.
Вначале Ынчжу думала, что у неё очень надёжный муж, и была благодарна судьбе. Но спустя несколько месяцев такое его поведение стало её беспокоить, и у неё возникло неприятное чувство. Совон, когда она обнимала его, не принимал маму. Но начинал улыбаться, увидев вернувшегося домой отца, даже если до этого малыш очень сильно плакал. Она поздно осознала, что во время медового месяца Хёнсу спасал, рискуя жизнью, не её, а сына. Однажды она проверила свою догадку, пошутив: «Ты женился на мне для того, чтобы родить сына? – Хёнсу широко открыл глаза от удивления. – Почему же тогда ты слишком привязан к нему?»
«Не слишком».
«Нет, слишком. Я ни разу не слышала, чтобы отцы вели себя таким образом. Обычно мужчины…»
«Я дал себе в детстве слово, что никогда не буду относиться к своему ребенку так, как мой отец относился ко мне».
«А как к тебе относился твой отец?»
