Старший внимательно посмотрел на Сынхвана. Его взгляд был настолько пристальным, что, казалось, ему бы не составило труда определить толщину каждой волосинки на голове Сынхвана. Сынхван почувствовал, как по телу у него побежали мурашки. Он понял, что перед ним матёрый профессионал, которому ничего не стоит поймать и сожрать такого человека, как Сынхван, и даже зубочистка ему не понадобится. Поэтому лучше сейчас ни о чём не думать, иначе ему всё станет понятно.
«Мы просто просим рассказать о том, что вы видели. Но если вы отказываетесь, то ничего не поделаешь».
Наконец-то, он встал со стула.
«Придётся до конца расследования внести вас в список подозреваемых».
Сынхван с трудом вдохнул воздух, который застревал в горле. Он изо всех сил старался сохранить безразличное выражение лица. Это была угроза. Следователи покинули охранный пост. Когда они спустились к воротам, Сынхван уже колебался: а не рассказать ли им всё, как было?
Сынхван в тот день оказался в ненужном месте и в ненужное время. Это было случайностью. Сынхван решил молчать, чтобы на него не пало подозрение, но просчитался, значит, надо ещё раз все обдумать.
Предположим, он всё расскажет. К нему сразу вернулось сомнение. И что же он может рассказать, кроме того, что он увидел тело Серён под водой? Что ещё? Поможет ли это тому, чтобы имя Сынхвана было вычеркнуто из списка подозреваемых? Инстинкт ему говорил, что не нужно нарываться на проблемы. Как только откроешь рот, точно уж станешь подозреваемым, а не свидетелем.
А если он будет хранить молчание? Пока они не найдут конкретных улик, они не смогут ничего с ним сделать. Он был уверен, что следователи на записях видеонаблюдения увидели только свет от фонарика. Они наверняка зафиксировали свет, двигающийся со стороны озера, когда смотрели записи камер с причала и водонапорной башни. Возможно, они пригласили профессионального дайвера и попросили составить примерный маршрут погружения с учётом света от фонаря. Однако следователи должны предъявить ему в качестве доказательства леску. Скорее всего, было несложно найти человека, который в день происшествия купил после обеда леску, блёсны и грузила в передвижной лавке на заправке. Но следователи ничего не говорили про леску, значит, она всё ещё у Ёнчжэ.
Озеро Серёнхо: погибла школьница, расследование зашло в тупик, прошло уже пять дней, но нет ни одного подозреваемого…
Сынхван смотрел на заголовок в Интернете. Он подумал, что на месте следователя он первым стал бы подозревать О Ёнчжэ. При этом Сынхван подумал, что следователи не глупее его. Значит, наверняка О Ёнчжэ уже является подозреваемым. Несмотря на это, тот не рассказал им про леску. Что задумал О Ёнчжэ? Может быть, узнав результаты вскрытия, он решил, что леска не имеет никакого значения. Тогда в чём для него ценность этой лески? То, что она сможет стать доказательством для следователей, – разве это не важно? Тогда можно предположить, что он сам решил расследовать это дело. Значит, он не убийца. Не может быть… Этого не может быть. Он что, правда не преступник?
Сынхван одну за другой закрывал новости в Интернете. В конце осталось одно окно с Атлантидой. Этот файл он открыл утром и забыл про него. Сынхвану стало не по себе. Он невольно воскликнул: «Боже мой!» С этим открытым на экране файлом он ещё утверждал в присутствии следователя, что никогда не погружался в озеро. К тому же утром он дал ключи от поста начальнику, считай, пригласил его посмотреть видео про Атлантиду. Сынхван был настолько взволнован, что ему очень хотелось позвонить начальнику и спросить: не видел ли тот случайно эту запись?
На заправочной станции было безлюдно. Был воскресный вечер, но машин мало. Обычно в это время толпы местных сидели и опрокидывали по маленькой, но и их сегодня не было видно. Хёнсу в одиночестве сидел на смотровой площадке и выпивал.
Каждый раз, когда он приходил сюда, он говорил себе, что это в последний раз, но на следующий день снова сидел на этом же месте со стаканом водки в руке. Хёнсу подумал, что он действительно стал алкоголиком. С другой стороны, у него не было другого выбора, потому что только в состоянии опьянения у него внутри появлялся двойник, оправдывающий его. «Ты не собирался её убивать, просто хотел закрыть ей рот». Хёнсу мог быть свободным, только когда отключался. Свободным от выкрика «папа!», который постоянно звучал в его ушах. Свободным от чувства, которое он испытал, убивая девочку левой рукой. Свободным от бессилия, что ничего не может вернуть назад, что всё находится вне его власти, от одиночества, оттого, что не может ни к кому обратиться за помощью, от звука шагов следователей, которые грозно приближались к нему.
А вчера он узнал, что был свидетель. И это обстоятельство затмило все остальные факты.
