Когда он входил в помещение охранного поста, он был не в себе из-за того, что натворил во время обряда. Там он перед многими людьми показал, что он и есть убийца. Он оставил Совона и Сынхвана и убежал из-за шока и чувства стыда. Он не мог смотреть Совону прямо в глаза. Хёнсу теперь уже не помнил, как открыл то видео. Он боялся, что может ещё что-то натворить, и ничего не соображал, но глаза были открыты, и кое-что он видел. Он подумал, что это, наверно, фильм или просто подводная съемка. Даже увидев под водой деревню, он ничего не понял до последнего кадра, когда имя О Ёнчжэ выступило крупным планом. Запись прервалась, и только тогда это имя стало приобретать смысл. О Ёнчжэ… Ему вдруг вспомнился голос Сынхвана.
«Возле острова с сосной находится старая затопленная деревня Серён. Кажется, Серён родилась именно в ней. Её тело также было обнаружено там».
Хёнсу прокрутил фильм до последнего кадра. В самом низу было написано время съёмки – 27.08.2004, 22:40. Хёнсу начал смотреть фильм с начала. Камера прошла длинный путь и добралась до столба с надписью.
Добро пожаловать! Деревня Серён.
Рука, державшая мышку, сильно задрожала. Он снова вспомнил рассказ Сынхвана.
«Мой отец был ныряльщиком, который доставал утопленников из реки Ханган. Мы со старшими братьями часто ходили помогать отцу. Мы втроем уже с двенадцати лет начали погружаться в воду».
Было ясно, кто и где снял это видео. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы узнать время, место съёмки и имя оператора. Значит, Сынхван был свидетелем.
Хёнсу бросился в управление дамбой, словно убегая от кого-то. После обеда он всё время пытался что-то понять. Он впервые за долгое время так усиленно работал головой. Из множества предположений он оставил только два.
Сынхван всё видел.
Он был под водой, поэтому не видел преступника.
Было ещё одно предположение, которое казалось очевидным – Сынхван пока не заявил об этом в полицию. Иначе Хёнсу уже был бы в тюрьме.
Что за человек этот Ан Сынхван? Хёнсу начал вспоминать слова и поведение Сынхвана. Он силился вспомнить, было ли в них что-нибудь странное. Но на ум ничего не приходило. В этом не было ничего удивительного – вся неделя прошла в суматохе, он ничего не соображал. У него было такое ощущение, что и днём, и ночью он несётся на волнах. Ему некогда было обращать внимание на Сынхвана. Поэтому он оставил попытки разобраться в его личности и начал изучать ситуацию применительно к себе. Если бы Сынхван видел всё, вряд ли бы он молчал, потому что для него тут нет никакой выгоды. Вряд ли также он молчит из опасения испортить отношения с начальником. Если бы начальник болел раком и являлся миллиардером, у которого нет наследников, тогда такое было бы возможно.
Если он не видел преступника, значит, он видел только труп в воде. Тогда у него есть повод для молчания. Наверняка он хотел скрыть, что погружался в озеро, где это было запрещено делать. Он также не хотел попасть в список подозреваемых.
В течение двух выходных дней он много раз открывал и закрывал сотовый. Каждый раз, сталкиваясь с Сынхваном, он в душе замирал. Не знал, что так трудно сказать человеку: не хочешь ли пропустить со мной по стаканчику? Каждый раз он ждал удобного момента и упускал возможность. Если бы они сидели вдвоём и выпивали, может быть, Хёнсу нашёл бы способ разузнать обо всём, воспользовавшись подпитием Сынхвана.
Хёнсу вернулся домой уже за полночь. Он так и не решился позвонить Сынхвану. Он только про себя разговаривал со своим помощником. Будь что будет! Даже если он видел меня, что он может сделать? Разве есть доказательства, что я там был? Он же не снял меня на камеру.
Он рухнул на кровать. Это был первый день, когда Ынчжу вышла на работу. Без неё в комнате было очень уютно и хорошо. Да, Кан Ынчжу. Ты молодец! Зарабатывай побольше! А твой муж хорошенько поспит.
Хёнсу босиком шёл в поле сорго. В одной руке он держал ботинки отца, в другой – фонарик. Поздно вечером он двигался в лунном свете в тени высоких стеблей сорго. Было полнолуние. Поле сорго горело алым цветом. В деревне лаяли собаки. Казалось, все собаки в деревне смотрят на луну и лают. Хёнсу остановился перед колодцем. Один раз вздохнул и бросил ботинок в колодец. Когда раздался звук падения в воду, спавший до этого колодец проснулся. Мужской хриплый голос звал его: Хёнсу! Хёнсууу-у!.. Хёнсу бросил второй ботинок. Сожри это и заткнись! Колодец своей чёрной пастью проглотил ботинки. На этот раз раздался возглас девочки: «Папа».
Хёнсу открыл глаза. Он не мог сразу сфокусировать взгляд, но понял, где находится. Когда он засыпал, он был в комнате, а когда проснулся, лежал на полу у дивана в гостиной. Он поднялся, его левая рука висела. Опять вернулся Воротила, словно указывая, что пора на работу. Теперь он появлялся каждое утро.
