Состав замедлял бег железных ног, пока наконец не остановился напротив складского помещения. Оно походило на раздавленного жука, которого сплющило до одного этажа гигантским ботинком.
Утешало одно: в Централе ишвариту не спрятаться. Только не от вездесущего Прайда.
Алые искры пробежались по телу, съедая шерсть и когти. Секунд с десять он слышал только треск в ушах, а потом сквозь него прорвались человеческие голоса.
Он разгладил тёмную куртку, подцепил ногтями цепочку с украшением в форме змея-уробороса. Серебристая змея безразлично поблескивала на него рубиновым глазом.
Энви прошёлся рукой по коротко остриженным волосам. Причёска вызвала у него презрительную усмешку. Старший брат, воплощение ненасытности, тоже носил такую — до того, как сбежал от Отца. Он же раз из раза вворачивал шпильки по поводу вкусов Энви, за что неизменно получал по морде, но никогда от этого не расстраивался.
Расстраивался Энви, потому что рука после такого выяснения отношений болела невыносимо долго для существа со столь высоким уровнем регенерации.
Чёртов Грид со своим чересчур прочным щитом и таким же самомнением!
Энви с размаху впечатал кулак в тушу. Мясо чавкнуло, качнулось от удара, как боксёрская груша, и прилетело ему в лицо.
Второй раз Энви шибанул тушу так, что её сорвало с крюка и швырнуло в противоположную стену.
На шум прибежал Глаттони. Из пасти у него торчал кусок багрового мяса, на плече мешком висела человеческая тушка.
— Глаттони, брось эту дрянь, — процедил Энви и отвернулся к разделанной скотине.
Им пора было выходить, но он ещё лелеял надежду застать ишварита врасплох. Пустынный воин сутки находился в морозильной камере длиной с десяток вагонов и при этом не спал, не мог ишварит после такого вылезти незамеченным!
— Энви-и, он его ви-идел! — возбуждённо прогудел Глаттони.
Энви рывком развернулся к брату. Ноша на его плече слабо брыкнулась.
— Ты виде… Что?! Почему тогда не прибил?!
— Я не успел! — в отчаянии закричала ноша братца. — Он скрылся в другом вагоне, а когда я пришёл, его там уже не было!
— Твоего отца-а… — выдохнул сквозь сжатые зубы Энви. Алые искры заплясали вокруг тела, обвивая его горячими кольцами, словно змеи. — В каком вагоне-то?
— В четвёртом, — всхлипнул смертный.
Энви перескочил через брата и бросился к двери. Отсюда до четвёртого было несколько вагонов. Искать в каждом не вариант.
Ноги поехали по насыпи. Выругавшись, Энви прыжком взвился на крышу вагона, с трудом сдерживая импульс алых искр. Одно дело выделываться в Ист-сити перед группкой рабочих, и совсем другое — явиться в форме оборотня всему честному народу в Централе.
Взгляд судорожно заметался из стороны в сторону. Внизу кричали. Энви пропускал вопли смертных и приказы слезть немедленно мимо ушей. Потом разберётся, кому тут нужно слезать, а кому нет.
Внизу сопел Глаттони. Он так и бегал с человеком наперевес, как ребёнок с любимой игрушкой. Живая забава безжизненно свисала с покатого плеча, заплющив глаза.
Энви пронёсся по крыше, рыская взглядом по бокам вагонов. Людей здесь было достаточно, ещё и куртки, как назло, у всех были примерно одинаковыми.
Энви ждал одну минуту, вторую, третью. Люди приходили и уходили, разбираясь с товарами. Кто-то качал головой и сетовал на нахальную золотую молодёжь, которая разгуливает по крышам поездов и ничего не боится.
Так много смертных — и ни одного, кто плёлся бы, баюкая перебитую руку.
Сплюнув на загаженную крышу, Энви спрыгнул на насыпь.
Глаттони таращился на него с таким видом, словно брат сейчас вынет ишварита из кармана, как ёлочную игрушку.
— Нет его, Глаттони, — Энви со вздохом похлопал его по лысой макушке.
Выражение морды лица у брата сразу стало как у щенка, нагадившего в тапок.
— Брось уже этот огрызок. Пошли, у нас ещё до-офига дел!
Глаттони с явным сожалением спустил смертного на землю — то есть, стряхнул, как мешок с овощами. Человек рухнул у насыпи, бледный и едва дышащий.
Энви пихнул его в плечо носком ботинка.
— Поднимайся давай. А то этот любитель колбасных изделий передумает.
Человек поднял на него перепуганный взгляд, в котором так и читался немой вопрос: «кто же вы, чёрт возьми, такие?»
— Не твоё дело, — склонившись над ним, прошипел Энви. — Дуй отсюда, пока я разрешаю.
Человек пополз от них, как потревоженный краб, но через пару метров у него получилось подняться на ноги. Глаттони проводил его жадным взглядом.
— Идём, говорю, — сдавив его пухлую ладонь, Энви потащил брата прочь.
Рабочие с поезда глядели им вслед и перешёптывались. Наверняка радовались, что парочка самых проблемных за всю историю поезда пассажиров благополучно свалила от них в затянутый влажной дымкой тумана переулок.
Энви повёл брата вокруг склада. Ишварит не успел бы уйти далеко. Наверняка забрался в заброшенный дом или вовсе свалился в канаву.
Они успели сделать небольшой круг, когда Энви на нос капнуло что-то холодное. Вздрогнув, он поднял голову. Над крышами висели спутанными клоками волос тучи. Чёрные, даже на вид тяжёлые, они рычали громом на этот мир и пускали слюну дождя.
