— А мне откуда знать? — ворчливо отозвался Энви. — Вот умудрился! А с этим дождём его вообще теперь фиг найдёшь!
— Значит, крыса побежала искать норку, — проворковала сестра. Ожерелье посверкивало в тёмной ткани её перчаток горсткой упавших звёзд.
— Норку, значит, — нахмурился он. — Ты про трущобы, что ли?
— Видишь? Не всё так безнадёжно.
— Н-да-а, но-о-о… — замявшись, Энви потёр шею. — Что если он решил выпендриться и спрятаться под самым носом?
Змейка ожерелья с лёгким звоном заструилась меж её пальцев.
— В таком случае, его встретим мы с Глаттони.
— А вариант! — Энви хлопнул в ладони, привлекая внимание обжоры. — Глаттони, слышал? Ты идёшь с Ласт, не со мной! Только, Ласт, — спохватившись, торопливо добавил гомункул, — не приближайся к нему, добивай лучше издалека. Этот тип владеет алхимией, и…
Она высоко вскинула брови:
— Ишварит — алхимией?
— …он множит на ноль всё, чего касается. Не то чтобы это такая проблема, но нафига тебе лишний раз заряд камня тратить?
— Учту, — её яркие, как ликорис, губы изогнулись в улыбке. — Однако, какой занятный мальчик. Разве он не знает, что в религии Ишвара алхимия считается грехом?
— Так человек же, Ласт. Запретный плод, орудие мести, всё такое.
— Падший ангел пустыни, значит, — сестра прищурилась, но Энви успел разглядеть, как потемнел её взгляд. — Энви, уступи его мне.
— Да ты чего?!
— Можешь хоть обеих рук его лишить, но не убивай, ладно?
— Только не говори, что ты им заинтересовалась, — упавшим голосом попросил он.
— Вот ты нахал, — она нахмурилась, но глаза Ласт смеялись. — Раздразнил сначала, а теперь пытаешься увильнуть?
— Ничего я не увиливаю, — буркнул Энви и отвернулся. — Просто это слишком странно.
— Все мы хотим порой чего-то странного. К слову, ты однажды криком кричал, что хочешь съесть кактус. Помнишь?
Кровь хлынула к ушам, и они стали такими горячими, словно на них плеснули кипятка.
— Неправда! — Энви прикрыл руками свидетельства своего позора. — Это… это было давно, я тогда появился только!
— Однако, я исполнила твою милую фантазию, — Ласт заботливо убрала змейку-ожерелье за ворот его куртки. — Исполни и ты мою.
Он подкатил глаза, но Ласт его мнение не смутило: она смотрела по-прежнему пристально, с толикой требовательности.
— Если удержусь.
Энви шагнул из-под зонтика, и на его место тут же метнулся Глаттони. Энви только презрительно фыркнул в его сторону.
Он опрометью помчался по переулку, свернул к старому району. Сестра с полуразумным желудком на ножках скрылись за косыми штрихами дождя.
Через пару-тройку переулков вылизанные стены домов сменились грязными потёками на развалюхах, которые язык не поворачивался назвать как-то иначе. Здесь дорога превратилась в сплошной бурлящий поток из мутной жижи, мусора и размытой земли. Она липла к ногам, и сколько Энви её ни стряхивал, облепляла заново через несколько шагов.
Шипение дождя шумело в ушах. Гомункул преобразовал их в подобие локаторов летучей мыши, едва только пересёк трущобы — здесь некому видеть его превращения, кроме неразумных грызунов да парочки слишком неосторожных бедняков.
Справа скреблись под полом, чуть дальше грызлись за еду три псины. Левый ряд домов упорно отмалчивался. Ни шороха, ни тихого разговора, словно там всё вымерло.
А вот по дуге отсюда угадывался источник куда большего шума.
Энви затормозил под дырявым карнизом. Прислушался. Звуковой слёд вёл к приюту, откуда слышалось тяжёлое дыхание, но тоном выше, чем у его цели.
Он тряхнул головой, провёл рукой по волосам, отбрасывая чёлку назад, и лишь спустя секунды три осознал, что в этом облике у него нет ни чёлки, ни прядей до поясницы.
Энви в растерянности подёргал себя за ухо. Надо же, как привычка въелась.
В приюте что-то громыхнуло.
А, была не была! Не найдёт ишварита, так хоть допросит тех, кто там есть!
Раскисшая дорога чавкала под ногами, затягивала ботинки и неизменно уступала, когда Энви вытягивал стопу из липкой ловушки.
Срезав путь через усадьбу с заросшим сорняками и плесенью садом, Энви очутился прямиком перед приютом и остолбенел.
На приют это здание походило меньше всего. Выбитые окна, обляпанные стены и запах грязи вперемешку с вонью хлорки — не таким он запомнил это здание.
Энви шагнул в сторону, вытянул шею, выглядывая вывеску с котом. Он же не мог ошибиться, прожив столько десятков лет в Централе, исходив его вдоль и поперёк?
От вывески осталась лишь голова животного — остальное то ли сорвало ураганом, то ли выломали смертные.
Алые искры с шипением прошлись по ботинкам, прилипли к одежде, меняя её цвет и структуру, лизнули волосы языком красного пламени. В вытянутой луже отразился подтянутый молодой человек с пронзительными синими глазами.
Энви подобрался ближе к двери. Искры брызнули на ботинки, но гомункул сдержал порыв вычистить грязь, и разряды затухли под дождём.
Он вошёл бесшумно, так что девчонка с копной седых волос к нему даже не повернулась. Стоя на коленях, она с сосредоточенным видом возилась с грязно-бурым пятном на полу и кусала губы.
