Брат отвёл руку с ватой подальше. Эдвард вернулся к своей доле, но украдкой косился на его лакомство. Альфонс за всю дорогу разве что пару раз её укусил, и то немного.
— Что? Тебе она всё равно не нравится!
— Неправда, я просто задумался! Ну, о котёнке, — Альфонс покрутил палочкой в воздухе, не замечая, что приличный кусок облепившей её сахарной паутины вот-вот оторвётся.
Эдвард протянул руку, но схватил воздух.
— Да я поправить просто! Сползёт же!
— Ты о своей вате думай, — пробурчал Альфонс, бочком отходя к Рою.
Фыркнув, Эдвард стянул с палочки остатки, похожие на очень тонкий пух и задрал голову, чтобы посмотреть на Роя.
Эдвард ткнул воздух палочкой будто шпагой, и направил её на Огненного.
— Где приют-то? Он же где-то тут должен быть! Мы его точно не прошли?
— Он дальше.
Покрутив палочку в руках, Эдвард выбросил её в урну на обочине и посмотрел вперёд, приложив ладонь ко лбу козырьком. Дорога из плотно подогнанных плиток вела мимо розоватых стен старинного дома с увитой плющом табличкой. За домом начиналась улица, которая больше напоминала дорожку в саду: зелень цвела по обе стороны, почти целиком закрывая кладку зданий, а ровная плитка резко стыковалась с изъеденной дождями мостовой, на которую падала тень от железной арки.
Край таблички выглядел слишком соблазнительно, чтобы пройти мимо. Подобравшись вплотную к дому, Эдвард провел рукой по листьям плюща. Нагретая солнцем зелень зашелестела под пальцами, и ладонь укололо льдом стальной пластины.
Раздвинув листья, Эдвард наткнулся на зелёный от времени металл.
— Смотрите, я секрет нашёл, — Эдвард полез рукой выше. Край таблички не прощупывался. — Рой, а убери вон те листья?
Плющ затрещал под руками Огненного, и солнце заискрилось на узких буквах с фигурными завитушками. Эдвард прищурился, но надпись по-прежнему едва читалась.
— Ёкарный бабай, это что, иероглифы?!
Брат выглянул из-за плеча, тыча в щёку ватой.
— Декоративный шрифт, — Рой повёл пальцем по вытянутым строчкам. — Ты смотри. Пару веков назад эта улица была центральной.
— Ты понимаешь, что там написано? — с недоверием спросил Эдвард.
— Это же не ишварская вязь, что там понимать?
Эдвард ещё раз окинул табличку взглядом. По её краям шёл орнамент из листьев, который выступал над остальным металлом. Похоже, на эти листья он первым делом и наткнулся.
Эдвард сорвал лист плюща и завертел в руках, стараясь придать ему форму собратьев с таблички. У него почти получилось, но в последний момент он слишком сильно сжал один край поделки. Печально хрустнув, она распалась на два неравномерных куска.
— А там только это написано? — поинтересовался сама скромность Альфонс.
— Хм, раньше это была самая почётная улица Централа, — немного помолчав, ответил Рой.
Эдвард с сомнением взглянул на двухэтажные дома с замшелыми балконами. На нескольких торчали статуи, которые совсем не производили впечатления.
— А чего она такая развалюха? И дома обычные.
— Тогда они считались хоромами.
— Хоро-омы, — Эдвард так и прилип взглядом к ближайшей двери. — А давай туда зайдём? Поищем всякое, хоромное.
— Эдвард, всё ценное оттуда уже давно вынесли. Чудо, что сами дома на стройматериалы не разобрали.
— Здрасьте! А вон там что? — Эдвард указал на статую птицы, чей клюв упирался в перила, как меч.
— Остатки былого великолепия, — хмыкнул Рой. — И приют вроде должен быть за ним.
Вздохнув, Эдвард цапнул кусок сахарной ваты у Альфонса и засунул за щёку. Издав невнятный, полный возмущения звук, брат вскинул вату над головой.
Эдвард потянулся за ней в шутку, больше дразнясь, чем действительно пытаясь отобрать. Альфонс вытянулся на цыпочках, как мог, когда его ноги вдруг оторвались от земли.
Проследив взглядом за внезапно воспарившим Альфонсом, Эдвард наткнулся на Огненнного. Он держал брата не так уж высоко, но теперь до ваты точно было не достать.
— Эй, нечестно! Третья сторона не вмешивается!
Альфонс с удивлением оглянулся на Роя, опустил взгляд на его руки, а потом расплылся в улыбке.
— А это равноценный обмен, — хихикнул братец, с довольным видом болтая ногами.
— Нифига это не равноценно, — пробурчал Эдвард, ковыряя ботинком замшелый камень мостовой.
Рой спустил Альфонса на землю, но все ещё держал руки на его плечах. Альфонс не возражал, и это почему-то злило. Эдвард сунул руки в карманы и, откинув голову назад, с лёгким, как ему показалось, пренебрежением произнёс:
— Да нужна мне ваша вата! Мы тут приют ищем или как?
Развернувшись, Эдвард направился дальше по улице чуть ли не бегом. Альфонс несколько раз его звал, он не оборачивался. Эдвард сам понимал, насколько глупо это выглядит со стороны, но ничего не мог с собой поделать.
А балконы так и притягивали взгляд. Статуи животных, изогнутые балясины, орнамент с завитушками — ничего не ускользало от его внимания. Двери тоже не уступали: со старой древесины на него рычали золочёные львы, скалились гепарды с драконами, а на одной он даже обнаружил помесь орла и большой кошки. К ней-то Эдвард и свернул.
