Перед кроватью стояли обычные высокие носилки.
Все смотрели в нерешительности на беспомощного Семёна. Ещё недавно никто и подумать не мог, что им придётся решать за Семёна.
Все осознавали нелепость ситуации. Состоявшийся, успешный и респектабельный человек в один миг стал овощем. Все понимали это и решали, что делать.
– Я бы в обычной машине не повёз, – сказал врач. – Откроется кровотечение, не сможете помочь. Что случится – вас обвинят! А как вы в салоне автомобиля его расположите? Конечности затекут. Переворачивать будете – проснётся. Вдруг авария. Да мало ли что может случиться в дороге. Не надо. Благоразумнее надо быть.
«Врач прав. Рассуждения врача имеют основания, – подметил Андрей. – Всё-всё надо запоминать. С некоторых пор, скорее всего после того, как стукнуло тридцать два, всё чаще задумываешься, как же поступить, когда умер близкий человек, а ты один на один с трупом. Живёшь себе. Позвонили. Вчера ещё бабушка. Опять бабушка. Все примеры на бабушках! Сегодня тебе решать: с внутренностями или без погребать. Проблема. А тебе говорят: «За тысячу рублей с внутренностями, за две – без них. Никаких проблем. Мы их с собой увезём. Лицом будет – как живая!»
Он поглядел на кровать. Семён спал. Грудь подрагивала от учащённого дыханья.
«А ведь друзья, знакомые, одноклассники подтянулись к бабушкам и дедушкам. Да! Это уже заставляет задуматься. Ладно. Врача слушать следует».
Эдик с жалостливыми глазами обратился к врачу.
– Что же нам делать?
– Оплатите машину реанимации. Можно дать задаток. И в путь. С проблесковыми маячками несложно. Водитель опытный. Врач с вами будет. Если с собой денег нет, то заплатите по прибытии домой.
Андрей поддержал Эдика:
– Не думай. Именно так и делай. Решено. По крайней мере, врачи по дороге свои обязанности выполнять будут.
Эдик по очерёди посмотрел на каждого, ища поддержки и одобрения. Все молчали. Маша пожала плечами. Тоже оглядела всех, ожидая ответа. На лиц читалось: «А ты как хотела? А кому принимать решение?» Согласно махнула рукой.
Эдик сказал:
– Хорошо.
– Давайте другие носилки, – сказал один врач другому и направился к выходу.
Следом за ним все вышли в курилку.
«Нет, я в этом участвовать не буду, – решил Андрей, – с меня достаточно».
В курилке он попрощался с братом и женой друга, посчитав, что долг дружеский им исполнен.
– Увидимся дома. Поеду, не вижу смысла задерживаться в Питере. Хотел в Эрмитаж, да не поеду, настроения нет. До встречи. Звоните, если что.
Эдик пожал ему руку. Маша поблагодарила:
– Спасибо!
– Да уж куда там. На связи.
Он покрутил головой по сторонам, в поисках нужного направления и, восстановив в памяти паутину поворотов, спусков и переходов, быстро спустился вниз.
Два месяца протекли быстро. Семён привыкал к новой жизни после операции.
На широком диване лежали предметы первой необходимости и всякие мелочи. Среди них была пара книг, которые нужно было прочесть и которые он уже начинал читать, с закладками на второй и третьей страницах, пульт от игры Sony PlayStation, ни разу не взятый в руки, маленькое зеркальце, пилка для ногтей (что-то расти стали быстрее), телефон, ноутбук, зачем-то – ручка и чистая тетрадь, эспандер резиновый для кисти, двойной шар, крутящийся сам в себе, для подкачки мышц всей руки. Сбоку, на отдалённой спинке, покоились чистые джинсы и рубашка, именно те, излюбленные, которые подчёркивали в лучшей степени яркость и стильность обладателя. Они дожидались того часа, когда ему станет лучше, чтобы он мог сразу одеться и поспешить по делам, по своим потребностям, как всегда, до болезни. Время словно разделилось на две половины: до болезни и после. Нет, не так. До операции, когда у него была нога, и после операции, когда ноги уже не было.
На столике рядом с постелью, как у больного, стояли разные пузырьки с витаминами и лекарствами, соки и питьевая вода, фрукты и детское питание, всё то, что, по воспоминаниям, когда-то нравилось и считалось вкусным.
Он включил телевизор. Показывали фильм. Даже не посмотрел, какой: в нём светило солнце – свидетельство прекрасной погоды. Переключил. На следующем канале мужчина спешил с цветами на свидание. Телевизор цвикнул – другой канал: сериал, в нём скандалят. Снова переключил: боевик или триллер, актёры с раздутыми мышцами, полные жизни и здоровья. Не то. Программа «Путешествия»: рассказывают о курортах. Неинтересно. Переключил: гонки «Формула-1». Вроде оно, но не смог сосредоточиться, снова переключил. Женский футбол и мужской футбол совпали на двух соседних каналах. Он защёлкал туда-сюда кнопками пульта. Остановился на женском. Пару минут – не выдержал. Вернулся к мужскому футболу, показался скучным – выключил телевизор.
Посмотрел в потолок. Повернулся лицом к окну. Развернул плечи. Через минуту подтянул и туловище. Лёжа на боку, свернулся калачиком. Стиснул зубы и губы. Закрыл глаза. Вздохнул от усталости, непонятной усталости, от которой и мысли, как железные болванки, не провернёшь. Всё, устал. Повернулся к двери. Долго смотрел на петлю.
