Я была потрясена происшедшей с ней неожиданной переменой – но не только ей.
Комната была наполнена волшебным светом разноцветных свечей, а еще ее наполнял удивительный экзотический аромат.
Аромат незнакомых цветов и плодов… аромат удивительного сада… райского сада…
Необычные свечи невольно притягивали мой взгляд.
Я пригляделась к ним…
Слева горела золотистая свеча, и пламя ее отдавало теплым золотом – и в этом золотистом свете я увидела золотой летний полдень, полдень моего детства… золотой ствол освещенной солнцем сосны… услышала золотую тишину летнего леса, полную ожидания и надежды…
Рядом с золотой горела голубая свеча, и пламя ее было голубым и прозрачным, как весенний, мартовский небосвод, и голубизну эту пересекала одинокая птица…
Следом за голубой горела зеленая свеча – и ее зеленоватое пламя напомнило мне полдневное южное море, пронизанное солнечными лучами, покрытое белыми барашками волн…
А рядом с ней, в самом центре семисвечника, чуть выше других, как на пьедестале почета, горела черная свеча – и я невольно пропустила ее и сразу посмотрела на следующую, красную.
Взглянув на эту свечу, я увидела пылающий закат над морем и краешек солнца, уже касающийся зеленоватых волн… вот-вот солнце погрузится в море, и наступит быстрая и жаркая южная ночь… полная ароматов лавра и лимона…
И вот она наступила, эта ночь…
Рядом с красной свечой горела серебристая – серебристая, как текучий, обманчивый лунный свет, заливающий ночной сад, полный волшебных теней и птичьего пения…
А следом – фиолетовая свеча, чей свет подобен грозовому небу, по которому стремительно плывут клубящиеся тучи…
И только после этого я перевела взгляд на центральную, черную свечу и увидела прекрасный сад, окруженный кованой оградой, и в то же мгновение в голове моей зазвучал голос.
Он говорил на незнакомом мне древнем языке, но каким-то непостижимым образом я понимала каждое слово.
Голос в моей голове замолк, но мне показалось, что рядом со мной появился смуглый человек с окладистой черной бородой. Он взял меня за руку и ввел в прекрасный сад.
Никогда, ни прежде, ни после, не доводилось мне видеть такого чудесного сада. Здесь были прекрасные деревья и кусты, покрытые цветами – розовыми и сиреневыми, белоснежными и пунцовыми, алыми и нежно-коралловыми…
Между раскидистыми деревьями вились затейливые тенистые тропинки и текли звонкие ручейки, то и дело разливавшиеся безмятежными запрудами – и деревья смотрелись в эти запруды, как красавицы в серебряные зеркала…
– Что это за сад? – спросила я своего спутника.
– Ты знаешь, – ответил он, и мы пошли дальше.
Мы с моим чернобородым спутником шли по этому саду к какой-то близкой, манящей цели…
И вот цветущие деревья и кусты расступились, и мы увидели прекрасное дерево.
Не было на нем цветов, но покрывали его глянцевые листья, среди которых таились золотые плоды, и распространяло оно вокруг прекрасный аромат.
– Что это за дерево? – спросила я спутника.
– Ты знаешь! – ответил он снова. – Мы пришли сюда, чтобы ты вдохнула его аромат!
Вдохнув аромат, я поняла, что сад, по которому мы шли, – райский сад, тот самый, из которого были изгнаны первые люди, праотец Адам и праматерь Ева, а дерево, на которое мы смотрим, – Древо Познания… и еще многое, многое я поняла…
И в то же мгновение я очнулась.
Я сидела в своей комнате, рядом с бабой Шурой – но она была сама на себя непохожа.
В глазах ее светилась не детская веселая пустота, а подлинный разум…
– Странное дело, – проговорила она удивленно, – мне кажется, что я долго спала и сейчас проснулась. И снилось мне, что я играю в какую-то странную детскую игру – мне все время лезли в голову детские стихи и песенки…
– Надеюсь, ты действительно проснулась. Но, вообще-то, сейчас очень поздно и пора спать.
– Ты права. Сегодня был тяжелый день, и нам обеим нужно выспаться…
Баба Шура ушла к себе, и я тоже легла.
Про ужин мы благополучно забыли.
