Но если бы Ваське уделили хоть немного мозгов, точнее, хоть не мозгов, а малую часть здравого смысла, то все бы у нее было прекрасно. И, конечно, себя в руки взять по поводу мужиков.
Но не может человек себя преодолеть! Себе во вред все делает! И жизнь ее ничему не учит.
Ладно, сейчас не время ее воспитывать, да она все равно слушать не станет.
Для начала я принесла из ванной тазик с горячей водой и тряпку и обтерла лицо трупа от крови.
Странно, даже в мыслях я не могла назвать его Арсением, потому что в том, что лежало передо мной, никак нельзя было узнать человека, с которым я была знакома несколько месяцев. Который мне нравился, и я вполне себе серьезно задумывалась, не завести ли с ним отношения. Ага, размечталась, теперь ясно, что он обо мне думал…
– Тише ты! – вскричала Василиса. – Что ты его трешь, как мочалкой в бане!
Хоть три, хоть не три, а получилось не очень хорошо – все кровавые пятна, конечно, не отошли, но теперь они хотя бы не так сильно бросались в глаза.
Вообще, честно говоря, я не думала, что в человеке может быть столько крови! Кстати, из раны кровь не текла, значит, умер Арсений довольно давно. И то верно, труп уже холодный.
Василиса мне не помогала – она только мелькала вокруг, ахала и всплескивала руками.
– Не мельтешись! – прикрикнула я на нее. – Лучше пока собери все окровавленные тряпки в какой-нибудь мешок.
– И простыни?
– Ну естественно! И не задавай глупые вопросы!
– А где взять мешок?
– Слушай, ты в этой квартире явно бываешь чаще, чем я, и должна знать ее лучше. И еще раз говорю – не задавай глупых вопросов! И без того тошно!
Она обиженно замолчала, но все же сделала хоть что-то полезное – собрала все окровавленные тряпки в большой полиэтиленовый мешок для мусора.
– И что теперь делать с этим мешком?
– От него тоже нужно избавиться. Только выбросить нужно в другое место, не туда, куда труп.
– Надо же, как ты все хорошо знаешь! – проговорила вдруг Василиса. – Можно подумать, что ты делаешь это не первый раз!
– Слушай, если ты скажешь еще что-нибудь в таком духе, я сейчас же уеду! – рявкнула я. – Я и так уже на пределе!
– Ну, извини, извини, сестричка… – Васька прижала руки к груди и попятилась.
Я решила, что чище труп уже не станет и нужно переходить к другому этапу, самому трудному – нужно его одеть.
Почему это самый трудный этап?
А вы когда-нибудь пробовали одеть мертвого или мертвецки пьяного (что примерно то же самое) человека?
Нет? Вот и я тоже не пробовала, но понимала, что это будет очень трудно.
Василиса по-прежнему суетилась и ахала.
– Сделай хоть что-нибудь полезное! – прикрикнула я на нее. – Найди его одежду! Ты ведь наверняка знаешь, где она!
Она хотела огрызнуться, но передумала и принялась собирать по комнате мужскую одежду. Через несколько минут она приволокла мне весь ворох, а я в это время залепила его рану скотчем, у бабы Шуры в ящике нашла. Хоть кровь и не идет, но мало ли что…
– Ну, теперь давай его одевать! Я понимаю, раздевать тебе было интереснее…
Она возмущенно фыркнула, но ничего не ответила и начала с самого простого – с носков.
– Правый ты надела на левую сторону, – заметила я. – Впрочем, ничего страшного, никто на него не будет смотреть. А вот ты свою кофточку переодень, она тоже надета наизнанку.
– Что, правда? – Она метнулась к зеркалу. – Что же ты мне сразу не сказала?
– Да, знаешь, у нас были более важные темы для разговоров!
Она переодела кофточку и продолжила одевать Арсения.
Помню, в детстве у меня была такая игра – «одень Таню». Там была картонная кукла и разные одежки, которые на нее нужно было надевать. Так вот, сейчас мы занимались примерно этим же – только одевали не удобную куклу, а здоровенного мужика, к тому же мертвого…
Все же мы его кое-как одели и немного передохнули.
Долго отдыхать было нельзя, потому что ночь и вообще не бесконечная, а у нас в городе так и вовсе очень короткая.
– Ну что, поехали… – проговорила я и закинула на свое плечо правую руку мертвеца. – Давай ты с другой стороны…
– Я не могу… – заныла Василиса. – Это так неприятно…
– Раньше нужно было думать! – прикрикнула я. – Когда привела его в эту квартиру! Я-то тут вообще ни сном ни духом!
Она жалобно всхлипнула, закинула на себя левую руку, и мы с большим трудом придали Арсению вертикальное положение. Ох и тяжелый же мужик!
Так мы добрели до двери – мы шли по сторонам, а он волочился между нами, как огромная тряпичная кукла. Только вес был у этой куклы солидный.
Я перевела дыхание, открыла дверь, и мы выползли из квартиры.
Только бы никто нам не встретился, молилась я беззвучно.
Мы дотащились до лестницы.
Я на всякий случай проверила лифт – конечно, он шумит, но все же это легче, чем тащить труп по лестнице…
Лифт, конечно, не работал – да и кто мог сомневаться?
Мы потащили покойника вниз.
С каждым шагом он становился все тяжелее и тяжелее – по крайней мере, так мне казалось.
Несколько раз мы его чуть не уронили – с огромным трудом удалось удержаться на ногах, но кое-как добрели до второго этажа, где остановились немного передохнуть.
– Я больше не могу! – заныла Василиса.
