Я не могу оправдать Маргариту, когда думаю о том, что она сделала. Не понимаю, как можно проявлять такую трусость! Если бы она не была в столь плачевном физическом состоянии, я думаю, что избила бы ее, чтобы отомстить за бедную Анастасию. Я лишь крепко обругала Маргариту, и с этого момента наша жизнь в камере превратилась в ад. Вскоре, к нашему общему облегчению, к нам вернулась моя первая сокамерница, которую я прежде только мельком видела между допросами. При виде ее я содрогнулась: она была мертвенно бледна, глаза глубоко запали, а лицо не выражало ничего, кроме тупого страха. Я тихо спросила ее, откуда она вернулась.
– Следователь держал меня в своем кабинете четверо суток. Утром и вечером мне приносили стакан воды и кусочек черного хлеба. Время от времени меня брали за руку и вращали вокруг оси, затем сажали на стул, и следователь спрашивал, хорошо ли я подумала над его вопросами и не согласна ли на них ответить. Я думала, что сойду с ума…
Чтобы как-то ее приободрить, я дала ей немного хлеба и стакан воды с четырьмя кусочками сахара, оставшимися от ее ужина. Придя немного в себя, она поведала мне свою историю.
Таня Строганова была украинкой двадцати семи лет, дочерью богатого землевладельца. В период немецкой оккупации Польши и продвижения гитлеровских войск Таню, как и всех молодых людей ее возраста, угнали в Германию. Она работала у одного фермера в окрестностях Берлина. Недалеко от фермы был концлагерь, и как-то вечером Таня, возвращаясь с работы и проходя мимо лагеря, узнала среди заключенных своего старшего брата. Он задолго до войны уехал во Францию, получил там гражданство и женился. Хозяин девушки, узнав об этой удивительной встрече, приложил усилия, чтобы брат и сестра встретились. Но Красная армия была уже близко, и однажды утром пришли русские. Американцы спешно эвакуировали всех, кого можно. Брат Тани, зная, что его ожидает, не хотел попасть в лапы своих бывших соотечественников. Он бежал одним из первых и хотел, чтобы и сестра бежала с ним, но в тот момент, когда он раздобыл для нее пропуск, русские схватили девушку и силой затолкали в грузовик. Никто не мог воспрепятствовать этому похищению, брат и сестра со слезами на глазах были вынуждены помахать друг другу на прощанье.
На Украине русские убивали или отправляли в ссылку крестьян, отказывавшихся идти в колхозы. Красные вели себя так, что местное население решило организовать подпольное движение для сопротивления советской власти. Эту организацию русские называли «бандеровцами»[138]. Партизаны скапливались вокруг колхозов и застав МГБ. Женщины и дети оказывали им помощь, тайно снабжая продовольствием и разведывательными данными. Таня и ее младший брат вступили в ряды бойцов, решивших воспользоваться своим последним шансом. Если МГБ удавалось захватить в плен этих украинцев, то, прежде чем прикончить, их подвергали продолжительным пыткам. Агенты МГБ, переодетые партизанами, заходили в избы, требовали еды у хозяев и проклинали сталинский режим, чтобы вызвать их на откровенность. Если эти несчастные проглатывали наживку, то их немедленно арестовывали и отправляли в лагеря на двадцать пять лет. Но партизаны наносили удар за ударом, и войска МГБ вскоре не могли высунуть носа из своих гарнизонов.
Чтобы окончательно подавить восстание, Сталин в 1949 году приказал выслать три четверти населения[139]. Таню с семьей выслали в Архангельскую область. Пробыв полтора месяца в пути, ссыльные оказались в лесах без крыши над головой. Шестьдесят пять процентов из них погибли. Родители и четыре сестры Тани скончались в этих нечеловеческих условиях.
Тем не менее после своего возвращения из Германии Таня вышла замуж за молодого человека, служившего в войсках НКВД на русско-польской границе. Вскоре после свадьбы ее муж был командирован в советскую зону оккупации Германии. После отъезда мужа Таня обнаружила, что беременна, ее ребенок умер в лесу.
– Если ты сможешь вернуться во Францию, Андре, постарайся разыскать моего старшего брата и рассказать ему, что с нами произошло… Скажи ему, что наш брат, бывший вместе со мной у «бандеровцев», зарезал себя ножом, когда МГБ пришло его арестовывать… Следователь хотел знать, играла ли я какую-либо роль в этой подпольной организации. Прошлой ночью он избил меня, чтобы заставить признаться. Но я ничего не сказала. Он заявил, что оставит меня в покое на несколько дней. За это время специальный агент отправится на место, чтобы собрать материал для моего дела, и, если действительно обнаружится, что я была в партизанах, мне придется остаться в тюрьме до конца своих дней. Но я не боюсь: никого из тех, кто меня знал, там уже не осталось, да и никто из них не выдал бы меня русским!
Я тут же поднесла палец к губам и сделала Тане знак молчать – я больше не доверяла Маргарите: предав подругу детства, она могла предать кого угодно.
