4 сентября, в семь часов утра, я и пять других политических, с которыми я выехала из Кирова, вышли на станции Фосфоритная. Фосфоритная является железнодорожным узлом, соединяющим все лагпункты Вятлага до границы Коми АССР. Там же и вход в лагерь, где безраздельно правит МГБ. В девять часов мы были в 5-м ОЛПе – административном центре Вятлага – Волоснице. Только к шести вечера мы добрались до 17-го ОЛПа – временного лагеря, где нам предстоял медосмотр, по окончании которого нас распределили по разным рабочим категориям. Осмотр проводил доктор Сантарян, политический заключенный с двадцатипятилетним сроком. Ему ассистировал медбрат Попов. Из всей группы мне единственной присвоили категорию 11–13, означавшую, что у меня было кардиологическое заболевание.
Через 17-й ОЛП проходили десятки тысяч заключенных. Их труд на огромных лесных пространствах, эксплуатируемых Вятским концлагерем, обеспечивал благосостояние СССР.
Я тут же прониклась симпатией к четверым из своих подруг по несчастью. Я рассказала им мою историю, а они поделились своими. В неволе дружеские отношения можно установить только через истории о перенесенных страданиях.
Зося Сликовская, восемнадцатилетняя эстонка, была приговорена как враг народа к пяти годам лагерей за то, что ее отец, бывший фермер, жил вместе с партизанами. Ее мать застали врасплох и убили советские патрули, когда она выходила из леса с пустым солдатским котелком. Она отказалась отвечать на вопрос, откуда идет, и тогда солдаты забили ее прикладами.
Вера Наумовна, уроженка Ленинграда, до шестнадцати лет жила с теткой – ее мать умерла при родах. Эта привлекательная девушка была классической русской красавицей. В 1942 году она была угнана в Германию, и немцы отправили ее в модельную студию, где решили сделать из нее настоящую немку, обучив немецкому языку и местным обычаям. В 1945 году Вера вернулась в СССР к своей тетке и дяде, работавшим в Ленинградском исполкоме. В феврале 1952 года Вера вышла замуж. В октябре ее в первый раз вызвали на допрос в МГБ и спрашивали, чем она занималась с 1942 по 1945 год. Она сказала правду, не думая ничего скрывать. В декабре 1952 года она родила девочку, а в феврале 1953-го вернулась к работе стенографисткой в Доме Советов. Свекровь привозила ей ребенка на три часа для кормления грудью. 25 февраля днем ее вызвали по телефону в кабинет партийного секретаря, где Вера увидела двух людей в штатском, они попросили ее проехать с ней по важному и срочному делу. В этот момент ребенок, которого Вера держала на руках, начал плакать, и молодая женщина попросила разрешения покормить его перед выходом. Ей отказали, заверив, что она вернется минут через пятнадцать. Она так и не вернулась и больше не увидела ни свою дочку, ни родителей. Ее обвинили в том, что она враг народа и приговорили к пяти годам лагерей.
Валентине Карповой было около пятидесяти лет. Она тоже была из Ленинграда, где до ареста работала начальником отдела администрации городского порта. Хотя ее мужа арестовали в 1937 году, Валентину не трогали, и она продолжала растить дочку. Она догадывалась, что этой счастливой случайности обязана неосведомленности МГБ о ее родстве с человеком, арестованным в 1937 году. Карпова понимала, что, когда органам станет об этом известно, она дорого заплатит за свое молчание. Жизнь шла без происшествий, пока в 1950 году она не получила распоряжение проверить личные дела сотрудников начиная с 1937 года и составить списки уволенных с указанием причин увольнения. Валентина поняла, что это конец. 10 января 1951 года ее арестовали и приговорили к пяти годам лишения свободы за то, что она скрыла от МГБ арест своего мужа.
Нина Следзинская, восемнадцатилетняя девушка, родилась в польском городе Гродно, где училась в институте иностранных языков. Ее родители владели чайной-кондитерской, которую советские власти национализировали, оккупировав город в 1939 году. Однажды Нина взяла в гродненской библиотеке книгу на польском языке и дала ее почитать другу. Тот, возвращая книгу, заметил, что предыдущий читатель вписал в нее антисоветские стихи. Не обратив на это внимания, Нина вернула книгу на полку. Друг тут же побежал в органы и донес на нее. Нина собиралась выйти замуж. 5 декабря 1950 года, за восемь дней до свадьбы, ее арестовали и приговорили к десяти годам тюрьмы.
6 сентября начальник 17-го ОЛПа вызвал меня в свой кабинет, где я увидела доктора Сантаряна, сообщившего, что он только что говорил по телефону с доктором Самбавидзе, главным врачом центрального лазарета 4-го лагпункта, и попросил его назначить меня на работу в качестве медсестры. Но 7 сентября надзиратель велел мне собрать вещи и следовать за ним. Меня посадили в железнодорожный состав, где я оказалась в компании двухсот пятидесяти заключенных.
