29 октября, в полседьмого вечера, в первой палате скончался заключенный Николаев – незаурядная личность. На протяжении шести лет он неустанно досаждал органам: например, регулярно писал президенту Рузвельту письма, а его товарищи по нарам охотно их подписывали. Естественно, эти послания никогда не доходили до адресата, но всякий раз потом являлись эмгэбэшники и грозили страшными карами, если он и впредь будет заниматься антисоветской агитацией. Однако Николаев невозмутимо продолжал свое дело, и только авторитет Нины Годыревой помешал эмгэбэшникам сократить дни его жизни. Дело кончилось тем, что они уже не осмеливались соваться в палату, где лежал Николаев, так как больные бросали в них ночными горшками. Когда Николаев был уже при смерти, попрощаться с ним пришли шестьсот человек. Он не мог говорить, и люди просто проходили мимо его койки.
Вятлаг. Фото с сайта vyatlag.ru
Вятлаг. Фото с сайта vyatlag.ru
Больные никогда не забывали, что сделала для Николаева Нина Годырева, и между собой называли ее «голубкой», что очень шло Нине, всегда одевавшейся в голубые одежды.
Когда я закрываю глаза, то из многих умерших чаще других вспоминаю Михаила Джалакармова, молодого человека двадцати пяти лет, выпускника Ереванской консерватории. Ночью 1 января 1952 года он играл нам на скрипке отрывок из вальса-миньона, и в тот момент у него началось смертельное кровотечение. Когда я облачала его в траурную одежду, мне казалось, что я собираю в последний путь своего сына. Хотя сообщать семьям о смерти близких было официально запрещено, я умолила главврача сделать исключение для матери Джалакармова. Три дня спустя в сопровождении товарищей покойного, исполнявших «Траурный марш» Шопена на инструментах, которые им было дозволено иметь, гроб прошел через лагерные ворота. За ними уже стояла мать несчастного Михаила, которую известили о его смерти телеграммой, и держала в руках букет герани – любимых цветов ее сына.
В январе 1952 года в 16-й ОЛП неожиданно приехала комиссия из ЦК партии. Только трое ее членов согласились подчиниться правилам, запрещавшим проход на территорию лазарета с оружием.
Оставшиеся снаружи слушали жалобы больных, проклинавших плохое питание и жестокость охранников, избивавших заключенных и отправлявших их в ледяные карцеры.
Вятлаг. Из архива Международного общества «Мемориал»
Вятлаг. Из архива Международного общества «Мемориал»
Приезд комиссии был ответом на желание администрации Вятлага решить ряд важных административных проблем.
1. Администрация центральной электростанции Вятлага получила из Москвы приказ снять с работы всех инженеров, осужденных по политическим статьям, и заменить их на технический персонал из уголовников. Но Вятлаг даже под угрозой отключения электроэнергии был не в состоянии найти замену для трехсот пятидесяти инженеров.
2. В Доме младенца находились более тысячи сирот или полусирот, тридцать пять женщин, имевших четверых детей от разных отцов, и семьсот беременных женщин, нуждавшихся в дополнительном питании. Но лагеря не получали никакой финансовой помощи от государства. Ежедневная рабочая норма заключенного составляла сто один процент. В случае ее выполнения заключенный имел право на получение зарплаты, но после вычета расходов на питание и охрану от этой суммы ему оставалось десять-двадцать рублей в месяц. Однако если он не выполнял свою норму, то уже ни на что не мог рассчитывать. Женщины никогда не выполняли завышенные нормы и, таким образом, находились на иждивении остального населения исправительно-трудовых лагерей.
Несмотря на то что мужчин и женщин отделяли друг от друга, последние находили способ забеременеть. Вот как это происходило.
На стройке железнодорожной магистрали Киров – Коми работало пятьсот-шестьсот женщин и такое же количество мужчин. В часовой перерыв, продолжавшийся с двенадцати до часу дня, некоторые женщины умудрялись улизнуть от надзирателей и бежали в лес на свидание с мужчинами; бóльшая часть этих женщин считала, что лучше родить ребенка, чем десять-пятнадцать лет подряд надрываться над невыполнимыми нормами. В случае беременности их освобождали от тяжелых работ почти на год. Прискорбным результатом этого стало растущее число полусирот, бесконечно пополнявших приюты.
В конце января лагерное начальство и главврачей Вятлага вызвали в 5-й ОЛП на партийное совещание, где им сообщили решения инспекционной комиссии:
1) заменить осужденных по политическим статьям специалистов – врачей, инженеров, техников, медсестер – на уголовников и отправить их в мужские лагпункты 30, 31 и 32, а женщин отправить в 3-й сельхоз;
2) запретить перевод из вышеупомянутых лагерей любых заключенных без специального разрешения МГБ или оперуполномоченного;
3) если по серьезным медицинским показаниям или при необходимости срочной операции осужденный по политической статье переводится в центральную больницу 4-го ОЛПа, то сразу после выздоровления он подлежит возвращению в свой лагпункт;
4) еще раз напоминается, что женщин необходимо отделять от мужчин;
