Однако столь «детский» срок не мог удовлетворить сталинское правосудие. 17 ноября 1937 года Военная коллегия Верховного суда под председательством печально известного своим вкладом в Большой террор армвоенюриста В. В. Ульриха обжаловала этот довольно мягкий по тем временам приговор. 20 декабря 1937 года состоялось повторное заседание военного трибунала, на котором обвинение Трефилову было переквалифицировано из «недоносительства» в «антисоветскую агитацию» и проведение «троцкистской линии, направленной на развал комсомольской работы». На суде Трефилов пытался защищаться, заявив, что его показания были добыты на следствии под пытками, однако трибунал оказался глух к этим словам и приговорил Трефилова к восьми годам исправительно-трудовых лагерей с поражением в правах на пять лет и конфискацией имущества. Трефилов был сослан в колымские лагеря, на прииск «Мальдяк», одно из самых страшных мест ГУЛАГа. Однако Трефилову удалось выжить. 10 октября 1956 года все та же Военная коллегия Верховного суда СССР признала приговор необоснованным и вынесла решение о прекращении дела за отсутствием состава преступления. Последние сведения о Василии Трефилове встречаются в служебной автобиографии его брата Алексея Трефилова, составленной в 1957 году, где он пишет, что Василий работает начальником участка на прииске «Комсомольский» на Чукотке[180].
Чрезвычайно интересная и загадочная фигура в воспоминаниях Сенторенс – ее второй муж Николай Петрович Мацокин. Биографические сведения о нем, которые приводит Андре в книге, довольно поверхностны, неполны и ошибочны. Это неудивительно, так как Мацокин, очевидно, не рассказывал Андре о своей работе в советской разведке; она так никогда и не узнала, хотя, возможно, догадывалась, какова была его судьба после ареста. В наши дни появилась возможность ознакомиться с подлинной историей жизни этого выдающегося человека, хотя в ней по-прежнему есть лакуны, поскольку его следственное дело далеко не полностью рассекречено. Его биография была реконструирована на основе архивных материалов историком-востоковедом Александром Кулановым.
Николай Петрович Мацокин родился в 1886 году в Киеве. Отучившись два года в Харьковском университете, он уехал во Владивосток, где в 1908 году поступил в Восточный институт, который окончил в 1912 году. Какое-то время работал переводчиком и журналистом в харбинской газете. В 1922 году он оказался в Иокогаме, где возглавлял отделение советского Дальневосточного агентства ДАЛЬТА, однако был уволен оттуда и переехал во Владивосток на работу в Дальневосточном университете, а позже вернулся в Харбин. Именно там он и стал сотрудничать с советской разведкой – ИНО ОГПУ.
В Харбине Мацокин занимался анализом открытых источников, прежде всего газет, о политической, экономической, военной ситуации в Японии и японской политике в Китае. К нему также обращались за экспертизой добытых разведывательным путем японских документов. В 1930 году он переехал в Москву, где продолжал работать в разведке и одновременно преподавать в Московском институте востоковедения.
В августе 1931 года Мацокина арестовали за несанкционированные контакты с сотрудниками японского посольства. Обстоятельства его ареста действительно связаны с отъездом из Москвы, только в нем фигурировала не англичанка, как пишет Сенторенс, а некий китаец Чжао и любовница Мацокина Лютгарда Пашковская, с которыми он ехал во Владивосток. В ходе обыска на квартире Мацокина были обнаружены восемьсот пятьдесят американских долларов и браунинг.
19 января 1932 года Мацокин был приговорен к десяти годам лагеря, но лагерный срок ему заменили тремя годами внутренней тюрьмы ОГПУ. В заключении он занимался переводами для советской разведки и даже получал за это деньги. После освобождения в 1934 году Мацокин жил частными уроками и преподаванием японского в «Комбинате иноязыков» и Московском энергетическом институте, о чем пишет Андре Сенторенс. О других моментах его биографии и его дальнейшей судьбе написано в ее воспоминаниях, поэтому здесь мы их повторять не будем.
26 июля 1937 года Николай Мацокин был повторно арестован НКВД. Следствие особенно интересовало, что именно он мог передать японцам во время службы в харбинской резидентуре. Дело Мацокина рассматривалось в особом порядке Военной коллегией Верховного суда СССР. Обвинителем выступил А. Я. Вышинский, главный участник московских «показательных» процессов, а вел заседание уже упомянутый нами выше В. В. Ульрих. 8 октября 1937 года Мацокин был приговорен к расстрелу и казнен в тот же день, похоронен на Донском кладбище в Москве[181].
