Первый допрос Андре Сенторенс начался 28 февраля 1951 года. На нем выяснялась ее биография, а также особенности написания ее фамилии. Андре объяснила следователю, что по метрическим документам она была зарегистрирована как Клотильда, а неофициально – Андре. У ее отца также было два имени: Пьер и Ромэн. Соответственно, во французских документах она значилась как «Клотильда», а в советских – как «Андре Петровна». В следующих протоколах допросов она фигурирует как «Сенторенс Андре Петровна, она же Клотильда Ромэн». Воспользовавшись путаницей в именах, она отказалась подписывать протоколы и не изменила своей тактике до конца следствия, на более поздних допросах настаивая на том, что свидетели, дающие против нее показания, «подкуплены следствием». Ее подписи действительно нет ни на одном протоколе, за исключением первого допроса 8 февраля. В какой-то момент, расспрашивая Андре об обстоятельствах ее выхода замуж за Алексея Трефилова, следователь Зубов задал вопрос о том, как отнеслись во французской полиции к ее намерению уехать с мужем из Франции в СССР. На это Андре ответила, что полиция отговаривала ее уезжать в СССР, так как там – «одни тюрьмы». Следователь Зубов уцепился за это высказывание, сделав вывод, что Андре «обрабатывали в антисоветском духе» и, как следствие, ее завербовала французская разведка. Факт беседы во французской полиции следователь Зубов извратил и обернул против Андре, включив его в обвинительное заключение. Однако версия шпионажа не получила дальнейшего развития, и разговор на следствии пошел о посещении Андре французского посольства в Москве и ее отказе от советского паспорта в паспортном столе Молотовска. Для этого были допрошены свидетели, присутствовавшие при этой сцене, а также люди, которым Андре якобы признавалась в своей нелюбви к советской власти и намерении возвратиться во Францию. Интересно, что в протоколах очной ставки нашел отражение конфликт Андре со свидетельницей Курдюмовой, с которой она работала в артели «Искра».
Так, Курдюмова на следствии утверждала, что во время случайной встречи на улице Андре Сенторенс призналась ей в том, что за двадцать лет пребывания в СССР она ничего, кроме горя и страданий не видела, что не хочет быть советской гражданкой и что во французском посольстве, которое она уже посетила, ей обещали выдать паспорт. По словам Курдюмовой, Андре призналась ей, что во время «пребывания во французском посольстве она говорила, что там хлопочут за ее выезд из СССР и что оттуда уже уехали два французских летчика»[215]. Именно эта ложь, вне всякого сомнения, придуманная под нажимом следователя, и привела к тому, что Андре, потеряв самообладание, набросилась на Курдюмову с кулаками. Следователь был вынужден прервать очную ставку и сделать об этом запись в протоколе[216]. Один из свидетелей (Мамонов) договорился уже до того, что Андре якобы принял сам посол, которому она рассказала, что ей грозят арестом, что жить ей невозможно, и просила посла отправить ее во Францию, на что посол выслушал ее внимательно и пообещал разобраться в этом деле, а пока предложил ехать обратно в Молотовск[217].
С послом Андре, разумеется, встретиться не удалось, но в следственных материалах есть некоторые подробности, касающиеся ее попытки проникнуть на территорию французского посольства, которые она опустила в книге. Ими она поделилась с арестовавшим ее на станции Исакогорка сержантом Межиевским, который составил об этом рапорт:
