Прежде всего значительно более актуальными для французов были их собственные проблемы, нежели тема сталинских репрессий в Советском Союзе. Невысокий интерес во Франции к книге Сенторенс, возможно, объясняется и другими причинами разного масштаба, как, например, невыразительное оформление издания, отсутствие рецензий в прессе, да и просто предпочтения читателей. Напомним также, что в тот период во Франции доминировали в целом положительное отношение к Советскому Союзу и антиамериканские настроения, в немалой степени формировавшиеся под влиянием коммунистов и социалистов (их отношение к СССР начнет меняться к худшему после подавления «Пражской весны» в 1968 году). Даже в самые драматические моменты холодной войны 1960–1980-х годов Франция воздерживалась от громких антисоветских кампаний, хотя и предоставляла политическое убежище советским диссидентам, эмигрировавшим из Советского Союза. Многие запрещенные в СССР книги, как известно, публиковались именно во Франции. Не забудем также, что книга Сенторенс вышла в том же году, что и французский перевод повести А. Солженицына «Один день Ивана Денисовича», вызвавшей значительно больший интерес у французских читателей, нежели «Семнадцать лет в советских лагерях». Несомненно, это объясняется прежде всего высокими художественными достоинствами книги Солженицына, а также тем, что «Один день…» был первым значительным литературным произведением о сталинских лагерях, опубликованным в Советском Союзе. В немалой степени успеху повести способствовали и французские средства массовой информации. С момента публикации «Одного дня…» никаких значительных книг о ГУЛАГе во Франции в последующие годы не выходило.
Пройдет еще десять лет, и в 1973 году публикация в Париже книги А. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» русским эмигрантским издательством YMCA-Press (французский перевод появится в 1975-м) взорвет мировое общественное мнение, поставив под сомнение легитимность советской власти как таковой. Эта книга, как уже упоминалось выше, вновь возбудила интерес к истории ГУЛАГа. В 1970–1980-е годы за границей были опубликованы на русском и других языках лагерные воспоминания не только иностранцев, но и целого ряда русских авторов, в частности «Колымские рассказы» В. Шаламова.
Однако к этому времени книга Андре Сенторенс была уже окончательно забыта.
На сегодняшний день корпус воспоминаний узников ГУЛАГа и исследований о нем очень велик – казалось бы, что еще нового читатель может узнать о сталинских лагерях? С содержательной точки зрения книга Андре Сенторенс и в самом деле не содержит ничего нового. Как и многие другие узники советских лагерей, Андре Сенторенс описывает свой опыт хождения по гулаговским кругам ада. Однако ее восприятие сталинского режима отличается от того, как о нем писали ее современники в Советском Союзе. Умная и наблюдательная женщина, она с первых же месяцев пребывания в Советском Союзе ощутила разницу между ложью официальной пропаганды и реалиями советской действительности. Полной противоположностью ей явился ее первый муж Алексей Трефилов, оказавшийся винтиком в страшной советской машине и слепым исполнителем воли партийных органов. Это обстоятельство и приведет в конечном итоге к их разводу.
Как отмечает Леона Токер, «положение аутсайдеров [имеются в виду иностранцы, побывавшие в ГУЛАГе. –
Как уже говорилось выше, издательство «Галлимар» озаглавило книгу «Семнадцать лет в советских лагерях», тем самым сузив ее содержание до «лагерной» темы. Однако воспоминания Андре Сенторенс не только о лагерях – под «адом» Андре понимает в целом всю советскую действительность, которую она, приехавшая из западного мира, оказывается не в состоянии сразу постичь, и ей потребуется немало времени, чтобы к ней адаптироваться. Для француженки, жившей пусть скромной, но нормальной и спокойной жизнью в Париже, было, конечно, большим потрясением приехать в страну, доведенную до голода сталинской коллективизацией, одним из рядовых участников которой был ее муж.
В начале 1960-х годов авторы неподцензурных лагерных воспоминаний, распространявшихся в СССР в самиздате, практически не ставили под сомнение законность и справедливость советского строя. Они описывали свой лагерный опыт как ужасную, но все же аномалию (так, например, Евгения Гинзбург, автор выдающейся книги «Крутой маршрут», и многие другие члены партии восстановились в ней уже в хрущевское время, оставшись убежденными коммунистами). Прозрение пришло значительно позже. Пользуясь термином Давида Руссе, Андре Сенторенс в отличие от них воспринимает «вольную» и «лагерную» жизнь как единое концентрационное пространство, как нечто неестественное, противоречащее здравому смыслу и опасное для жизни.
