Мне так и не суждено было увидеть Николая Мацокина. Шли дни, а я не получала никаких вестей о его судьбе. Я исхудала до неузнаваемости. В институте не знали об аресте Николая – был период отпусков. Коллеги объясняли мой болезненный вид беременностью. Несмотря на тщетные попытки найти Николая, я не сдавалась. Мой случай был не единственным – каждый день приемная НКВД была переполнена людьми. Петухов, открывая свой кабинет, отступал перед толпой несчастных, осаждавших его вопросами о мужьях, отцах и детях. Нас выгоняли из приемной, и мы отправлялись в Бутырскую тюрьму, в Лефортово или на Стромынку[50] продолжать поиски, однако все наши усилия были безрезультатны. По ночам на Северном вокзале собирались женщины, не знавшие, где переночевать. В 1937 году в СССР в каждой семье кто-то был лапах НКВД. И именно в этом году советская пресса ознакомила нас с основными положениями советской Конституции, принятой 12 декабря 1937 года[51]. С чувством горечи и отчаяния я прочитала:
«Советский гражданин имеет право на отдых, на труд, на свободу слова и печати.
Каждый гражданин имеет право на бесплатное образование, на бесплатную медицинскую помощь.
Гарантируется культурное развитие молодежи, материальное обеспечение в старости.
Каждый гражданин имеет право на защиту.
Никто не может быть арестован без санкции прокурора.
Депутаты не могут быть арестованы в период выборов».
Ложь! Ложь! Ложь!
Ночами на Северном вокзале люди шепотом передавали друг другу то, что им удалось узнать во время своих скитаний. Рассказывали о том, что, узнав о постоянных скандалах, устраиваемых женами, со слезами и проклятиями ходатайствующими за своих мужей, Сталин собрал заседание Политбюро и предложил арестовывать всех этих женщин на основании постановления 1932 года об уголовном наказании членов семей врагов народа. Но Сталину объяснили, что это постановление относится только к русским, чьи родственники остались за границей и отказались возвращаться в СССР. Тогда Сталин немедленно распорядился о том, чтобы на этих женщин (позже их будут называть «женщины из 1937 года») стало распространяться действие статьи 58–12 Уголовного кодекса, предусматривавшей арест за недоносительство на мужей, признанных врагами народа. По этой статье можно было получить наказание от трех до восьми лет тюремного заключения. Некоторые члены Политбюро, отказавшиеся подписать это постановление, якобы были арестованы. Это мне подтвердила жена одного из них, Марина Стриж, арестованная одновременно со своим мужем. По приказу Ежова увеличилось количество арестов и казней: теперь уже арестовывали женщин, детей, стариков. Многих расстреляли только потому, что кто-то из их дальних родственников был арестован НКВД. Повсюду на стенах общественных зданий можно было видеть плакат, на котором Ежов сжимал в громадном кулаке змею – символ врага народа. Подпись гласила: «Они подыхают, источая яд!»[52]
Рядом со зданием НКВД располагалась контора Комитета Международного Красного Креста, на дверях которой висела табличка: «Помощь политическим заключенным»[53]. Председателем комитета была мадам Пешкова, женщина лет сорока, темноволосая, худощавая, с хорошими манерами и очень приятная в общении. Она была бывшей женой Максима Горького, и по причине траура (ее сын погиб при загадочных обстоятельствах незадолго до смерти мужа)[54] не носила форму Красного Креста. Пешкова находилась в близких отношениях с Ягодой и, по слухам, имела на него большое влияние, но она бесследно исчезла, и о дальнейшей ее судьбе ничего не известно.
Оказавшись в невыносимой ситуации и понимая, что, как только в Энергетическом институте узнают об аресте Мацокина, меня уволят с работы, я обратилась к Пешковой за помощью и советом. Мне было очень стыдно за свой вид, но в туалете Северного вокзала не было совершенно никакой возможности помыться и переодеться. Несмотря на это, Пешкова, бегло говорившая по-французски, тепло меня приняла и, выслушав, сказала:
– Милочка, в иное время я бы сделала все возможное, чтобы помочь вам, и полагаю, смогла бы вытащить вас из этой неприятной ситуации. Но обстоятельства таковы, что моя контора может закрыться со дня на день. От всего сердца советую вам (но пусть это останется между нами) обратиться во французское посольство, и главное – будьте чрезвычайно осторожны!
Екатерина Павловна Пешкова. ИМЛИ РАН
