– С этого дня, господин оперуполномоченный, гражданка Сенторенс объявляет вам, что ей больше не нужен советский паспорт. Я француженка, и я приехала в Россию не для того, чтобы со мной обращались как с проституткой. Адье, господин оперуполномоченный. Будьте уверены, я уеду из Молотовска в течение десяти дней!
Ошеломленный моей выходкой и несколько обескураженный, Лаврентьев потащил меня к начальнице паспортного стола Маулиной, чтобы сообщить ей, что я отказываюсь от паспорта. Она спокойно на меня посмотрела:
– Вы от него отказываетесь, Сенторенс? Что ж, тем хуже… хотя, если вы поразмыслите, то поймете, что этот поступок вас может завести очень далеко…
– Мы уже далеко на севере, и я не понимаю, куда еще вы меня можете сослать? И вообще, я была бы счастлива, если бы меня вышвырнули из СССР!
– Сенторенс, еще раз приказываю вам отказаться от вашего намерения и забрать паспорт!
– Мне больше не нужен советский паспорт! Я француженка! Просто дайте мне справку о том, что я отдала вам паспорт в хорошем состоянии и что я не хочу, чтобы меня считали советской гражданкой.
– Никогда.
– Хорошо… Тогда я заберу его, чтобы получить справку другим способом!
Маулина пришла в жуткую ярость, а поскольку я не собиралась сдаваться, она позвонила начальнику отделения милиции, сказав, что я устроила скандал в ее кабинете. Он велел мне явиться к нему немедленно. Я вошла в кабинет этого важного начальника. В просторном помещении с двумя окнами меня встретил какой-то здоровенный лысый тип не старше тридцати лет, отнесшийся ко мне не лучше, чем к собаке. Не ответив на мое приветствие и не предложив сесть, он зарычал на меня:
– Что означает этот скандал? По какому праву вы отвлекаете людей от работы?
– Извините, гражданин начальник, о ком вы говорите?
– О вас!
– Я не понимаю, при чем здесь скандал, если я отказываюсь от паспорта?
– Вы отказываетесь от паспорта?
– Он мне только мешает работать и обустроить мою жизнь. Я не совершила никакого преступления против советского государства. Я приехала в Россию, чтобы спокойно жить со своим мужем и сыном, а меня разлучили с моим ребенком. Клянусь вам, если бы я знала о том, на какие злоключения и несчастья обречет меня советский паспорт, я никогда бы его не взяла!
– Гражданка Сенторенс, ваше поведение и высказывания, которые вы делаете в нашем учреждении, еще раз доказывают, что у вас антисоветские взгляды!
– Что вы имеете в виду под словом «антисоветский»? Я не могу считать себя советской гражданкой, так как никогда, ни во Франции, ни в России, я не изъявляла желания ею стать. Вы считаете меня опасной женщиной? Тогда зачем вы меня здесь держите? Дайте мне вернуться на родину, и я вас от себя избавлю, – это все, чего я прошу. Я решила остаться в Молотовске до тех пор, пока мне не дадут разрешения вернуться на родину, по единственной причине: здесь меня все знают, несмотря на тридцать девятую статью в паспорте, я могу найти работу и жилье. Это то, что я хотела донести до Маулиной. Она пришла в ярость, я тоже.
– Это не оправдание!
– Да не нужно мне оправданий! Вы прекрасно знаете, гражданин начальник, что за пределами Молотовска у меня мало шансов найти работу. Другие милицейские начальники, с которыми я буду иметь дело, окажутся не более понятливы, чем вы. Полагаю, что, если бы вы были иностранцем, как я, вы бы обратились в свое консульство за помощью и защитой, разве не так?
– Россия большая, вы обязательно найдете какую-нибудь работу!
– У нас есть такая пословица, гражданин начальник: «Лучше быть маленьким у себя дома, чем большим у чужих». Неужели вам это так трудно понять? У вас такая здоровая голова, такие широкие плечи, такой большой живот, а мозг меньше воробьиного!
Он резко вскочил с кресла и нажал на кнопку звонка. Вошел милиционер, встал по стойке «смирно», а его начальник приказал вывести меня вон и установить за мной наблюдение.
Временное удостоверение Андре Сенторенс. Из следственного дела Андре Сенторенс. 1951. Архив УФСБ по Архангельской обл.
Я не отрицаю, что отказ от советского паспорта, который так воспевал бедный Маяковский, является контрреволюционным преступлением. Начальник отделения милиции и Маулина не могли оставаться равнодушными к моей выходке. Я узнала, что они оповестили об этом Мартынова, начальника областного управления МГБ, а тот быстро созвал совещание, где было принято решение меня арестовать и отправить в село Емецк под Архангельском. Это спецпоселение было построено в лесу для немцев Поволжья и немцев, выселенных из своих домов во время советской оккупации[130], не имеющих документов и зарабатывающих на жизнь работой на лесоповале. Среди поселенцев также было немало украинцев. Обитатели Емецка не имели права выходить за пределы четырехкилометровой зоны.
