-А теперь, ваше высочество, мы поговорим о местонахождении базы повстанцев.
Дроид со сверкающем на свету шприцем выглядел весьма угрожающе. Впрочем, «сыворотка правды» была совершенно безвредной и безболезненной. Переживать за альдераанскую красавицу совершенно не стоило, но от выражения на лице пленницы Вейдеру стало не по себе… ужас, мелькнувший в глазах принцессы, заставил Темного Лорда сжать зубы:
Применить силу все же пришлось – юная дурочка рванулась от шприца как от ранкора, наивно полагая, что своими жалкими попытками сумеет противостоять паре крепких имперцев. Все же, ее самоконтроль оказался не столь крепок, как он предположил. Хотя, чему удивляться? Несмотря на воспитание и образование, леди почти ребенок. И сомнительно, что ей когда-либо приходилось подвергаться любым формам физического насилия. Что бы он ни думал о Бэйле, альдеранец вряд ли смог бы ударить дочь. Это было бы слишком… нецивилизованно. Из досье принцессы Лорд знал, что ее обучали боевым искусствам, но тренировка – далеко не бой. Там никто не ставит целью причинить тебе боль, унизить, оскорбить. Это – лишь красивая игра, а жизнь временами бывает грязной и жестокой. В момент укола Лея тихонько взвизгнула. Вейдер поморщился – истеричная леди начинала ему надоедать. Аристократическую изнеженность альдераанцев он попросту презирал, и даже ощутимая в девушке сила характера не могла затмить этого скверного чувства. Что, возможно, и к лучшему – не придется страдать от угрызений совести. Темный Лорд отлично знал, что не причинит Принцессе вреда, по крайней мере, физически. Но трогательная детская наивность в эти глаза уже не вернется. Лея станет еще одной жертвой в чужой игре. Ребенком, повзрослевшим до срока…
Препарат, наконец, начал действовать. Принцесса устало села на кровать и уставилась в пустоту.
-Оставьте нас!
Тон Темного Лорда Ситхов был настолько ледяным, что его «помощники» приняли приказ покинуть камеру почти как подарок – ничего хорошего зрелище предстоящего допроса не обещало. Внезапно притихшая принцесса понравилась Темному Лорду гораздо больше. Если вдуматься, он знал о ней не так уж много – дочь Бэйла Органы, причем, кажется, даже не родная. Уже с младых ногтей представляла отца в Сенате, славилась своим твердым характером и дипломатической неуступчивостью. Эта леди далеко не столь наивна, как кажется… особенно, если работает на СИБ.
-Лея... - позвал он ее тихо, и, приблизившись, наклонился.
О! В технологии допроса Темному Лорду не было равных в Империи! И дело было даже не в том, что от одного дыхания Дарта Вейдера любой пленный в страхе сдавал не только своих подельщиков, но и маму родную. В застенках камер Энекин Скайуокер позволял себе быть тем, кем он являлся на самом деле – допросы чаще всего проходили тет-а-тет, а с помощью майнд-трика и психотропных препаратов можно было добыть весьма ценную информацию, не прибегая к жестокости. Редкие моменты, когда… хмм… можно было быть мягким и добрым...
Девушка смотрела на Черную Маску, явно не понимая, кто перед ней.
-Лея, скажи мне, секретные планы в безопасности?
Спустя паузу, в камере раздалось еле слышное:
-Да… Планы... в них содержится жизненно важная для восстания информация...
-Капсула, которая была отправлена на Татуин, содержала на борту эти планы?
-Я заложила информацию в память дроида... - как-то механически произнесла принцесса, - я... мы... мы были захвачены агентами Империи... Планы... нужно доставить на Альдераан... Помоги мне, Оби-Ван Кеноби! - внезапно вскрикнула Лея, с мольбой глядя на Темного Лорда.
Вейдер молча и основательно выругался. Картина стала ясна, как утро на Набу: во время захвата Лея спрятала планы в памяти дроида и отправила их единственному человеку, кого смогла вспомнить – генералу Кеноби, герою Клонических войн, о котором ей так много рассказывал папаша Бэйл. В течение трех минут Темный Лорд молчал, пытаясь унять вскипающее внутри раздражение.
-Что будет с планами, когда они попадут на Альдераан?
-Их изучат наши специалисты... найдут слабые места в защите станции... это наш шанс покончить с Империей!
Бэйл, оказывается, даже собственной дочери не доверял, забивал ей мозги антиимперской пропагандой, а сам играл на две стороны.
